— Муж сказал, твое старье пора на свалку, — заявила золовка. Через минуту я выставила и...
— Муж сказал, твое старье пора на свалку, — заявила золовка. Через минуту я выставила их за дверь Я бросила ключи на тумбочку и замерла. Со второго этажа, со стороны утепленного чердака, доносились голоса. Обычно там было тихо. Я хранила там старые вещи, манекены из своего первого ателье и коробки с архивом. Мой муж Виктор терпеть не мог туда подниматься. Я стянула сапоги. Стала медленно подниматься по деревянным ступеням. Пахло пылью и дешевым лаком для волос. Дверь на чердак была приоткрыта. — Вот тут подрежем, — раздался скрипучий голос Марины, золовки. — Грудь у тебя меньше. Заложим вытачки. И кружево это отпорем, оно старое. — Мам, а она точно разрешила? — это был тонкий голосок Алины, племянницы Виктора. — Конечно! Дядя Витя сказал, что ей это старье давно не нужно. Все равно на свалку нести. Я распахнула дверь. Посреди чердака, прямо на полу, лежал чехол. Раскрытый. Алина стояла в моем свадебном платье. Тяжелый итальянский шелк цвета слоновой кости волочился по доскам. В руках Марины блестели большие портновские ножницы. Виктор стоял у окна. Он курил прямо в помещении, стряхивая пепел в пустую банку из-под кофе. — Что здесь происходит? — спросила я ровным голосом. Я плотно сжала челюсти, чтобы не сорваться на крик. Марина вздрогнула. Ножницы лязгнули. Алина испуганно отшатнулась, наступив на подол. Раздался треск тонкой ткани. — Ой, Анечка, пришла уже! — Марина быстро натянула улыбку. — А мы тут примерку устроили. Витя ключи дал. У Алинки же свадьба через месяц. — Снимай, — сказала я, глядя только на девчонку. — Аня, ты чего начинаешь? — Виктор потушил сигарету. — Мы же договорились. — С кем ты договорился? — я шагнула вперед. — Снимай немедленно. — Жалко, что ли? — голос Марины стал визгливым. — Оно тут семь лет пылится! Ты его от первого мужа прячешь. Вите неприятно! Он сам предложил. Я перевела взгляд на мужа. С Виктором мы жили семь лет. Все эти годы он пытался стереть…