— Какой диагноз? — услышала я. В тот же вечер я собрала его вещи
— Какой диагноз? — услышала я. В тот же вечер я собрала его вещи — Ты совсем сдурела? Какой диагноз? — голос Ольги из прихожей резал слух лучше ножа. Я замерла у раковины с губкой в руке. Вода тонкой струйкой бежала в слив. — Тише ты, услышит еще, — глухо ответил Максим. Его голос прозвучал из коридора, полный глухого раздражения. — Да мне плевать! Третий месяц человек с третьей стадией ходит, а ты всё в бирюльки играешь! Почему ей не сказал? — Как я скажу? Она истерику закатит. Начнутся больницы, слезы, переезды. Мне этого цирка не нужно. Губка выпала из пальцев прямо в мыльную пену. В глазах резко потемнело. Третья стадия. Какая третья стадия? Максим три года жаловался только на усталость после смен. Говорил, спина болит от компьютера. Какая третья стадия может быть у здорового тридцатилетнего мужика? Я вытерла руки о полотенце. Шаги давались с трудом, будто ноги налились свинцом. Выглянула из кухни в узкий коридор. Ольга стояла у зеркала, расстегивая молнию на пуховике. Максим сиял лысиной под лампой, бледный как полотно, сгорбленный. — Ты кому это сейчас сказала? — мой голос прозвучал на удивление тихо. Даже слишком тихо для такого цунами. Ольга резко дернулась. Молния на куртке заела. Максим вздрогнул, резко развернувшись ко мне. Лицо у него стало серо-зеленым. — Катя. Ты… ты давно здесь? — Достаточно, чтобы услышать про третью стадию. Какую третью стадию, Макс? Он сглотнул вязкую слюну. Кадык дернулся вверх-вниз. — Тебе показалось. Оля говорила про коллегу по работе. Про мужа ее подруги. — Не ври, — я сделала шаг вперед. — Я четко услышала твоё имя. И про то, что я устрою истерику. Выкладывай давай. Ольга наконец справилась с молнией. Бросила на меня презрительный взгляд исподлобья. Накрашенные губы скривились в ухмылке. — Вот видишь, Максимка? Я же говорила. Сразу истерика. Она даже выслушать нормально не может, сразу корона жмет. — Заткнись, Оля, — прошипел муж, но как-то вяло, без…