— Ты не годишься растить внуков по-русски, — заявил свёкор. Через час я выставила их с ...
— Ты не годишься растить внуков по-русски, — заявил свёкор. Через час я выставила их с мужем за дверь Сумка выскользнула из рук и с глухим стуком ударилась о ламинат. Из детской доносился треск рвущегося картона. — Всё в мешок. Всю эту западную дрянь! — гремел знакомый бас. Ира шагнула в коридор. В дверном проёме детской стоял свёкор. Пётр Ильич усердно трамбовал ногой огромный чёрный мусорный пакет. Из порванного пластика торчали детали конструктора, две коробки от интерактивных глобусов и синий планшет. Планшет жалобно хрустнул под тяжелым армейским ботинком. — Пётр Ильич? — Ира почувствовала, как немеют пальцы. — Что вы делаете в моей квартире? Свёкор обернулся. Красное, одутловатое лицо блестело от пота. — Порядок навожу, Ирина, — отрезал он. — Пока ты там в своих офисах штаны протираешь, я внуков спасаю. Из-за спины свёкра виновато выглянул муж. Серёжа сутулился и прятал глаза. — Ирочка, ну ты только не начинай, — промямлил он. — Папа прав. Мальчикам нужно мужское воспитание. — Какое воспитание? — Ира шагнула вперед и выдернула из пакета уцелевшего игрушечного робота. — Выкидывать вещи, за которые я отдала сорок тысяч рублей? — Деньги! У тебя в голове одни бумажки! — взревел Пётр Ильич. — Баба должна о душе детей думать, а не о карьере. Что это за уродцы пластиковые? Где нормальные игрушки? Где деревянные автоматы? — В прошлом веке, — сухо ответила Ира. — Выйдите из детской. — Я здесь хозяин! Это квартира моего сына! Ира посмотрела на Серёжу. Тот молчал. Он всегда молчал, когда в дверях появлялся его отец. А ведь Ира терпела это ровно 8 лет. Восемь лет брака. И все эти годы Пётр Ильич незримо жил третьим в их постели, в их кухне, в их кошельке. Но сегодня он перешел черту. Вечер на кухне отдавал запахом корвалола и старой шерсти. Свёкор скинул ботинки, но принципиально не надел тапки. Сидел за столом в заштопанных носках. Ира механически резала хлеб. Нож со скрипом входил в корку.…