— Держи, Саня, — сказал сосед. Я пересчитал влажные купюры и понял, что влип в крупные ...
— Держи, Саня, — сказал сосед. Я пересчитал влажные купюры и понял, что влип в крупные неприятности Я трижды пересчитал плотную пачку чуть влажных купюр, которые отчетливо пахли дешевым табаком. Ровно сорок пять тысяч рублей. Копейка в копейку та самая сумма, которую мой сосед Костя со слезами на глазах занял у меня вчера поздно вечером. — Держи, Саня, — Костя неловко переминался в дверях, пряча глаза. — Перехватил у дальних родственников сегодня на рассвете. Спасибо огромное, век не забуду, очень выручил. Он сунул мне эти деньги ровно в восемь утра и торопливо юркнул за свою обшарпанную дверь. Меня сразу это сильно насторожило. Костя стабильно не работал уже почти три года, вечно перебивался сомнительными шабашками и всегда возвращал мелкие долги только после долгих скандалов. А тут — меньше двенадцати часов прошло. Я медленно перебирал бумажки, стоя в прихожей. Пятитысячные, несколько по тысяче. Вдруг взгляд зацепился за надорванный край. На одной двухтысячной купюре в самом углу растеклось характерное синее чернильное пятно. В прошлом месяце я случайно раздавил гелевую ручку, когда мы с женой на кухне сводили бюджет, и краска капнула прямо на деньги. Эта конкретная пачка надежно лежала у нас в спальне, в старой металлической коробке из-под индийского чая. Мы откладывали дочке на установку брекетов. Я быстро прошел в спальню. Резко выдвинул верхний ящик комода. Металлическая банка стояла абсолютно пустая. В комнату заглянула моя жена Лена. Она невозмутимо вытирала мокрые руки кухонным полотенцем, от нее густо пахло ванильными сырниками. — Лена, где деньги на ортодонта? — я в упор посмотрел на нее. Она нервно отшатнулась. Полотенце с тяжелым влажным шлепком упало прямо на светлый ламинат. — Костя приходил примерно час назад, — ее голос тихо сорвался. — Стоял на лестнице и рыдал. Сказал, что ты вчера вечером поставил его на жесткий счетчик. Угрожал проколоть шины на его машине, если он сегодня же утром не вернет весь долг. — И ты после этих сказок просто взяла и отдала ему наши…