— Я горжусь своей дочерью, — заявил отец журналистам. Я смотрела на того, кто узнал о м...
— Я горжусь своей дочерью, — заявил отец журналистам. Я смотрела на того, кто узнал о моих успехах от чужих людей — Валерия Викторовна, к вам тайный инвестор, — шепотом произнесла администратор Рита, протискиваясь в ординаторскую. Я замерла с кофейной кружкой в руке. — Какой еще инвестор? У нас нет инвесторов. Мы на самоокупаемости. — Ну, он так журналистам представился, — Рита нервно поправила бейджик. — Мужчина лет шестидесяти. В дорогом костюме. Говорит, что он ваш главный спонсор. — Журналистам? У нас сегодня день открытых дверей в новом крыле ветеринарной реабилитации. Приехали репортеры из городского паблика. Я отставила остывший кофе. Скинула испачканный хирургический халат. Накинула чистый. Я вышла в коридор. И застыла на месте. Возле нового водного бегового тренажера для собак-спинальников стоял Виктор Степанович. Мой родной отец. Он размахивал руками. Широко улыбался в камеру репортера. — Да, моя школа! — вещал отец густым, поставленным баритоном. — Я с детства приучал ее к ответственности. Всегда говорил: хочешь чего-то добиться — паши. Мы, старшее поколение, должны давать дорогу молодым. Я вложил в этот проект всю душу! Репортер восторженно кивал. Оператор брал отца крупным планом. Восемь лет. Ровно восемь лет мы не общались. Ни единого звонка. Ни сообщения на день рождения. А теперь он стоял посреди моей клиники. Дышал моим воздухом. И присваивал себе годы моих слез, кредитов и бессонных ночей. Я подошла вплотную. — Виктор Степанович, — голос прозвучал так холодно, что репортер вздрогнул. — Какая неожиданная встреча. Отец обернулся. Его глаза забегали, но на губах тут же расплылась широкая, сахарная улыбка. — Лерочка! Дочка! — он шагнул ко мне с распростертыми объятиями. — Какую красоту мы с тобой отстроили, а? Он попытался меня приобнять. Я отступила на шаг назад. — Интервью окончено, — сухо сказала я журналистам. — Рита, проводи прессу на фуршет. — Лерка, ну ты чего перед людьми-то? — сквозь зубы процедил отец, когда мы остались одни. — В мой кабинет. Живо. Дверь захлопнулась. Я прислонилась к ней спиной, пытаясь…