Положения трактатов Витрувия о пользе, прочности и красоте знакомы многим, а вот содерж...
Положения трактатов Витрувия о пользе, прочности и красоте знакомы многим, а вот содержимое маленького сборника «О красоте и пользе», вышедшего в СССР в 1974 г. по материалам журнала «Декоративное искусство СССР», известно гораздо меньшему числу людей. В частности, в этом сборнике опубликована статья «Наши критерии», написанная искусствоведом и критиком Кириллом Макаровым в 1967 г. К моменту публикации статьи функционализм давно перестал быть основной религией модернистов, и автор призывает пересмотреть критерии «конца пятидесятых годов, когда «красота вещей и их целесообразность почти полностью отождествлялись». Полностью с этой статьей можно ознакомиться, например, здесь, а мы позволим себе обратить внимание на отмеченную автором в среде декоративно-прикладного искусства тенденцию к созданию уникальных произведений и его лаконичное и запоминающееся определение утилитарности предмета, которое, на наш взгляд, следует цитировать всякий раз, когда упоминается модернистское правило «Форма определяется функцией»: «Спешим оговориться, что уникальная вещь - это не обязательно станковое произведение. Ведь есть же разница между скульптурой станковой и декоративной. Так же и в сфере неизобразительных форм. Не всегда даже чайник создается, чтобы чай пить. Чайник - это тема, но он может быть просто декоративным. Если же утилитарность понимать шире, видеть практическую полезность не только в том, чтобы "чай пить", то оказывается, что предмет может быть полезен в духовном отношении, в широком понимании задач эстетической организации предметно-пространственной среды. И такую "полезность" следует признать неотъемлемым свойством всякой декоративной формы, художник должен знать, для чего он делает вещь, это и есть утилитарность в широком значении слова». ——— Many people are familiar with Vitruvius’s famous triad of utility, firmness, and beauty. Far fewer, however, know the contents of a small Soviet collection titled On Beauty and Utility, published in 1974 and compiled from materials that had appeared Decorative Art of the USSR, a leading Soviet magazine on all things design. Among the texts included in the volume is an essay titled “Our Criteria,” written in 1967 by the art historian and critic Kirill Makarov. By then, functionalism had ceased to be the unquestioned creed of modernism, and Makarov called for a reassessment of the criteria inherited from the late 1950s, when, as he put it, “the beauty of objects and their expediency were almost completely identified with one another.” The full article can be accessed here. In the meantime, we would like to draw attention to Makarov’s discussion of the growing tendency within decorative and applied art toward the creation of unique objects - and, above all, to his concise and memorable definition of utility. In our view, it deserves to be quoted whenever the modernist maxim “form follows function” comes up: “We should hasten to clarify that a unique object is not necessarily an easel work of art. After all, there is a difference between easel sculpture and decorative sculpture. The same applies to non-figurative forms. Even a teapot is not always created in order to drink tea from it. The teapot may simply provide a theme; it may be purely decorative. If, however, we understand utility more broadly and recognize practical usefulness not only in the ability ‘to drink tea,’ then an object may prove useful in a spiritual sense - in the broader context of esthetically organizing the material and spatial environment. Such ‘usefulness’ should be regarded as an essential quality of every decorative form. The artist must know what the object is being made for: this is utility in the broader sense of the word.”