...В кафе вкусно пахло корицей и жареным хлебом. Василина села у окна, поставила сумку ...
...В кафе вкусно пахло корицей и жареным хлебом. Василина села у окна, поставила сумку на пол и наконец позволила себе расслабиться. Через пару минут подруга появилась из‑за стойки, в фартуке, с двумя кружками в руках. — Держи, — протянула одну. — Кофе, без сахара. Знаю, ты любишь горький. Василина взяла кружку, прижала к ладоням. Тепло медленно растекалось по пальцам. — Ты как? — спросила подруга, садясь напротив. Василина пожала плечами. — Как человек, который только что сжёг мост, а теперь стоит и смотрит, как он догорает. Подруга усмехнулась. — Красиво. Но, наверное, очень холодно. — Очень, — призналась Василина. — Но знаешь… я устала мёрзнуть в том доме. Там было тепло, но как в холодильнике: вроде всё на месте, а живого тепла нет. Они помолчали. За окном начал накрапывать дождь. — А он вообще объяснился? — осторожно спросила подруга. Василина кивнула. — Сказал, что встретил женщину. И еще, что я «перегибаю палку». — Классика, женщину он встретил, — фыркнула подруга. — Мужики так умеют: сначала делают всё, чтобы ты ушла, а потом обижаются, что ты ушла. Василина рассмеялась — коротко, горько. — Да. И самое смешное, что я ведь не хотела уходить. Я хотела, чтобы он просто сказал: «Прости, я был неправ, я ошибся. Ничего не было». Но он так не сказал. Подруга накрыла её руку своей. — Зато теперь ты можешь сказать это себе, — мягко произнесла она. — Прости, что терпела дольше, чем стоило. Василина снова кивнула. На этот раз без слов... ...Прошло три недели. Василина сняла комнату в старой квартире на окраине — с высокими потолками, скрипучими полами и запахом ванили, который, казалось, въелся в стены ещё в прошлом веке. Хозяйка, пожилая женщина с добрыми глазами, не задавала лишних вопросов. Просто показала комнату, протянула ключи и сказала: — Если станет одиноко — я на кухне. Поболтаем. Василина тогда только улыбнулась и кивнула. Ей казалось, что одиночество — это то, к чему она уже привыкла. Но оказалось, что привыкать к нему заново — совсем другое дело. ...Работа спасала. Василина была медсестрой в приёмном отделении городской больницы — и каждый день здесь было столько чужой боли и чужих историй, что на свою просто не оставалось времени. Она бегала по коридорам, заполняла бумаги, успокаивала родственников, делала уколы, слушала крики и шёпот, и к концу смены чувствовала себя выжатой, как лимон. Но это было хорошее чувство — чувство, что день не прошёл впустую. Однажды вечером, когда она уже собиралась уходить, к ней подошёл молодой врач — новенький, звали его Денис. Высокий, немного неловкий, с вечно взъерошенными волосами. — Слушай, — сказал он, догоняя её у гардероба. — Ты сегодня просто спасла мне смену. Я бы без тебя не справился. Василина устало улыбнулась. — Это моя работа. — Нет, — покачал головой Денис. — Это не просто работа. Это… умение держать всё вместе, когда всё разваливается. Василина посмотрела на него — впервые по‑настоящему, не как на коллегу, а как на человека. — Иногда я сама не понимаю, как у меня это получается, — призналась она. Денис пожал плечами. — Наверное, потому что ты умеешь не паниковать. А в нашей работе это самое ценное. Они стояли у выхода, дождь барабанил по козырьку, а внутри у Василины что‑то тихо оттаивало. А потом случилось то, что изменило всё...