Простить ради чего🥺 — Ты опять забыл про собрание в школе, а была твоя очередь идти, м...
Простить ради чего🥺 — Ты опять забыл про собрание в школе, а была твоя очередь идти, между прочим, — Марина швырнула на стол распечатанный листок, и он, будто нарочно, скользнул к краю и чуть не свалился на пол. — Классная руководительница звонила. Вадим замер с кружкой в руке, будто ждал, что если не пошевелится — всё рассосётся само. Потом медленно поставил кружку. Фарфор глухо стукнул о столешницу. — Я не забыл. Просто… пробки были. И совещание затянулось. — Пробки, совещание, дедлайны. Всегда что-то мешает. А сын сидит и ждёт, когда папа «найдёт для него время». Ты знаешь, что он сегодня утром спросил? «Мам, а папа вообще помнит, что я существую?» Вадим открыл рот, закрыл. Хотел сказать, что помнит, что любит, что всё под контролем. Но слова застряли где-то между горлом и привычкой оправдываться. Марина уже не ждала ответа. Она отвернулась, стала собирать рассыпанные по столу тетради, складывать их в стопку, выравнивать края — как будто, если всё будет ровно, мир тоже станет ровнее... ...Они жили в спальном районе, в панельной девятиэтажке, где подъезд был стандартным, серым пятном, а лифт по вечерам вздыхал, как усталый старик. Квартира была аккуратной, «правильной»: шторы в тон, подушки по линейке, на полке — дипломы и фото в рамках. Только, словно выбиваясь из графика, в прихожей висела куртка Вадима с оторванной пуговицей, которую Марина всё собирался пришить, но каждый раз забывала. В тот день Марина поехала на рынок — хотела купить домашней сметаны и молока, а заодно просто выйти из дома, чтобы не слышать тишину, в которой слишком громко звучали невысказанные упрёки. Рынок был шумный, тесный, пах чесноком, мокрым картоном и мандаринами. У лотка с сухофруктами она остановилась, машинально потрогала вяленые яблоки, потом отдёрнула руку, будто обожглась. Рядом женщина в пуховике громко торговалась за килограмм орехов, а мальчик лет пяти тянул мать за рукав: «Мам, я устал». И Марина вдруг почувствовала, как у неё самой внутри всё сжимается от этой простой, невыносимой усталости — не от дел, а от ожидания чего-то страшного... Телефон завибрировал. Она достала его, и не глядя, хотела сунуть назад в карман, но когда увидела четыре сообщения подряд от подруги Светки, поняла: что-то не так. «Марин, глянь. Срочно. Не спрашивай, просто глянь». Фото. Короткое, будто случайное: кафе на набережной, столик у окна, за ним — Вадим. И рядом — девушка, молодая, с короткой стрижкой, смеётся, прикрывая рот ладонью. А Вадим стоит к ней очень близко, практически вплотную и смотрит на неё так, как он когда-то смотрел на Марину — будто весь мир сузился до одного лица...