— Серьёзно? — Полина смотрела ему в лицо. — Ты правда готов?
— Серьёзно? — Полина смотрела ему в лицо. — Ты правда готов? — Хватит. — Он кивнул. — Надо было раньше. Надо было слушать тебя, а не маму. Извини за то, что она трепала тебе нервы, а я ничего не сделал... ...Однушку нашли за неделю. Другой район, третий этаж, чужая мебель, обои в цветочек. Неважно. Главное — своя дверь, свой ключ. От двери до кухни семь шагов, и все семь — своих... Собирались они быстро. Вещей немного: детские да два чемодана их одежды. Нина Петровна провожала молча. Стояла в дверях, поджав губы, и смотрела, как сын выносит сумки. Ни прощания, ни удачи. Молчание, тяжёлое, как тот ковёр. — Мам, я буду звонить, — сказал Денис у выхода. — Да как хочешь, — ответила свекровь и закрыла дверь первая... ...Первые дни в новой квартире были странными. Тесно, чужой двор, скрипучий пол, сосед сверху, влюблённый в старые пластинки. Зато тихо. Никто не вёл счёт подгузникам. Никто не лазил в кошельки. Никто не требовал кипятить тряпки. Полина выдохнула и расправила плечи. Впервые за полтора года — по-настоящему... ...Через месяц Денис подал на раздел имущества. Процесс тянулся: Нина Петровна упиралась, не желала продавать квартиру, наняла адвоката — важную женщину с портфелем, — писала жалобы, где слово «подгузники» стояло в каждом абзаце. Но закон был на стороне Дениса: половина его, и долю он вправе требовать. Решение: квартиру на продажу, деньги пополам. Нине Петровне хватило на маленькую студию в спальном районе, шестьдесят метров от хлебного магазина. Денису — оставшаяся сумма. На покупку целой квартиры конечно же не хватило. Взяли ипотеку. Двадцать лет выплат, проценты, обязательства — и всё это принадлежит им. Впервые — только им. Полина расставляла вещи, вешала шторы, обустраивала детскую. Денис по инструкции собирал шкаф и тихо ругал мелкие детали. Артём ползал по свежему ламинату, хватая всё, до чего дотягивался. Свекровь не звонила. Не приходила, не писала, не поздравила с новосельем. Обиделась навсегда — или, может, что-то поняла. Полине было всё равно. Однажды на площадке соседка, полная и тёплая, спросила шёпотом: а бабушка у малыша есть? — Есть. В другом районе. — А что же с внуком не сидит? — У нас с ней взгляды на воспитание ребенка не сходятся. Считает, что подгузники — это химия, — Полина улыбнулась. — Мы уж лучше с химией. Соседка рассмеялась, ничего не поняв, и Полина не стала объяснять. Некоторым вещам объяснения только вредят. ...Она стояла у окна. Во дворе дети гоняли на велосипедах, на лавочке старушки делили новости. А ведь жить под одной крышей могли бы, думала Полина. Мирно, с компромиссами. Если бы не чужие кошельки. Если бы не желание командовать чужой жизнью. Но свекровь выбрала свой путь. И проиграла всё: квартиру, сына, внука...