...В четверг Полина собралась в аптеку с Артёмом. Уложила сына в коляску, взяла сумку, ...
...В четверг Полина собралась в аптеку с Артёмом. Уложила сына в коляску, взяла сумку, потянулась за кошельком. Кошелёк был пуст... Ни наличных, ни карты на расходы. Она перетряхнула сумку дважды, проверила карманы куртки, ящик в коридоре. Пусто. А вчера клала. Помнила, как клала: три пятитысячных, мятая пятисотка, карта. Кошелёк в сумке. Сумка на полке. Денис с восьми утра на вызовах. В квартире, кроме неё и спящего Артёма, оставался ровно один человек. Полина оставила коляску и пошла в гостиную. Нина Петровна смотрела передачу про выживших на необитаемом острове. — Где деньги из моего кошелька? Наличные и карта. Свекровь не вздрогнула. Повернула голову спокойно, почти ласково. Ни смущения, ни неловкости. Спокойствие человека, уверенного, что прав. — Забрала. — Пожала плечами. — И правильно, между прочим. — Что?! — А ничего. Теперь расходами буду распоряжаться я. — Телевизор погас, свекровь поднялась, поправила халат. — Хватит деньги на ветер выбрасывать. Подгузники отменяются, пелёнками пользуйся. Пора тебе учиться экономить, Полинушка. Дорогая нынче жизнь. — Вы залезли в мой кошелёк. Вы украли мои деньги... — Не твои, а Денискины. — Она говорила гладко, как заготовленное. — Мой сын зарабатывает. А ты тратишь. Теперь будет по-другому. — Это воровство! — Голос сорвался сам, без разрешения. — Вы не смеете трогать мои вещи! — Пока живёшь под моей крышей — живёшь по моим правилам. — палец уперся в невестку, как указка на уроке. Нина Петровна тридцать лет отработала завучем, привычка тыкать пальцем не выветрилась. — Квартира наполовину Денисова! Мы на его половине живём! Полина развернулась и вышла. В аптеку не пошла — не с чем. Просидела день в своей комнате с Артёмом на руках. Свекровь ходила по кухне и нарочно громко звенела посудой: стаканами, крышками. Изображала, что ничего не случилось. Артём спал у Полины на груди, дышал в шею, тёплый и беззаботный. Единственный человек, далекий от конфликтов. Полина думала. Сегодня — кошелёк. Завтра Нина Петровна решит, когда Полине выходить на работу и чем кормить Артёма. Дальше — только хуже. Денис вернулся без четверти восемь. Полина перехватила его в прихожей, не дала даже ботинки снять. — Твоя мать обчистила мой кошелёк. Забрала всё: наличные и карту. Объявила, что теперь будет следить за моими тратами. Денис застыл с ботинком в руке. — Чего? — Я не смогла сходить в аптеку. Артёму нужны были капельки, что врач выписал. А мне купить было не на что. — Полина кивнула в сторону гостиной. — А она сказала, что деньги все у нее теперь будут.. Он медленно поставил ботинок на пол. Лицо изменилось: скулы заострились, из усталого доброго Дениса проступил кто-то третий. — Где она? — В гостиной. Он прошёл мимо жены — и через секунду из гостиной полетело. — Мам! Ты вообще что творишь? В кошелёк полезла? В кошелёк моей жены! — Полезла! И правильно! — Свекровь встала в глухую оборону, скрестив руки. — Она деньги спускает на ветер, Денечка! Ты ослеп, что ли? — Не твои деньги! Ты не имела права! — Я мать! — Голос взлетел на визг, на тот, из Денисова детства, от которого он на секунду вжал голову в плечи — а потом выпрямился. — Я тебя вырастила! Имею право голоса в этом доме! — Дом наполовину мой! — Кулак грохнул по столу, звякнул узорный стакан. — Долю свою я заберу, если понадобится! Полина стояла в дверях. Свекровь заламывала руки и кричала, что всю жизнь положила на неблагодарного сына, а он променял родную мать на расчётливую транжиру. Денис орал про уважение и про черту, за которую мать зашла. Артём заплакал у Полины на руках — редкий случай, он был спокойный мальчик. Наконец Денис вышел из гостиной. Лицо красное, глаза мокрые. Полина впервые видела у него такое сочетание и не знала, что с этим делать. — Съезжаем, — сказал он жене, но громко, чтобы слышала мать. — Завтра начну смотреть жилье. Всё, надоело. — Денечка! — донеслось из гостиной. Он не обернулся. Взял Полину за руку и увёл в комнату, плотно притворив дверь.