Когда Юля взяла телефон, чтобы перевести сестре деньги, ее пальцы дрожали. Она открыла ...
Когда Юля взяла телефон, чтобы перевести сестре деньги, ее пальцы дрожали. Она открыла банковское приложение, нашла перевод, вбила сумму, нажала «Отправить». И в этот момент ей стало физически холодно — будто вместе с деньгами из нее ушло что-то важное. Что-то личное. Теперь между ними были не сестринские отношения, а расчёты. ...Вечером Юля сидела на полу в спальне, прислонившись спиной к шкафу, и смотрела, как Миша спит. Его крошечные пальцы сжимались и разжимались во сне, будто он что-то ловил. Юля хотела запомнить это. Хотела удержать в себе эту тишину, пока она ещё была её. В дверь тихо постучали. — Можно? — в проёме стоял Игорь, её муж, с двумя чашками кофе. — Я подумал, тебе сейчас не помешает. Юля кивнула, взяла кофе. Горячий, чуть горьковатый — как раз такой, какой она любила. — Она хочет сдавать комнаты, — сказала Юля, не глядя на него. — Говорит, деньги нужны. Игорь сел рядом, прислонился к стене, вытянул ноги. — А ты что? — Заплатила за этот месяц. Пока. Он помолчал, потом тихо выругался, но тут же прикусил язык, будто вспомнил, что рядом спит ребёнок. — Мы не можем тут оставаться, — сказал он. — Это не дом, если тебя каждый день ставят перед фактом. Юля хотела сказать: «А куда нам деваться?» — но не сказала. Потому что знала: у них почти нет накоплений. Почти. Но было кое-что. — У меня есть идея, — вдруг сказала она. — Помнишь, тёть Лену, мамину сестру? Она мне в прошлом году на день рождения конверт подарила. Сказала: «На будущее». Я его не трогала. Там сто тысяч. Игорь поднял брови. — Ничего себе. И ты молчала? — Честно сказать, отложила на крайний случай, прости... А теперь… теперь это может быть первый взнос. Или хотя бы залог. Или плата за съем. Он кивнул, будто слова были лишними. Потом протянул руку, сжал её пальцы. — Ладно. Завтра позвоню в агентство. Посмотрим, что у них есть. И… я поговорю с мамой. Может, она поможет. Юля усмехнулась. — С твоей мамой? Да она сама на пенсии, ей бы самой кто помог. — Может не деньгами, — спокойно сказал Игорь. — Советом. Просто чтобы мы знали, что не одни. На следующий день Юля проснулась от того, что Миша хныкал в кроватке. Часы показывали шесть утра. Юля взяла сына на руки, прижала к себе, и он почти сразу затих, уткнувшись носом ей в шею. Она стояла у окна, глядя на пустую улицу, и думала: вот сейчас всё спокойно. Но что будет, когда приедут жильцы? Когда чужой человек будет топтаться за стенкой, когда Миша проснётся от незнакомого голоса? Она представила, как объясняет какой-нибудь тётке с чемоданом, что нельзя шуметь после девяти, потому что малыш спит. И как тётка смотрит на неё — как на помеху. Как на лишнюю деталь в чужом жилом пространстве. Юля содрогнулась и крепче прижала сына...