Вера положила трубку и вышла на веранду. Марк жарил мясо на мангале, который они собира...
Вера положила трубку и вышла на веранду. Марк жарил мясо на мангале, который они собирали сами, по видео с ютуба, три вечера. Пахло дымом и яблоками из сада. — Мать? — Да. — Ну? — Ничего. — И? — И всё, Марк. Всё. Он кивнул. Он вообще хорошо умел кивать — без вопросов, без дожимания. Через минуту принёс ей чай и сел рядом. ...К февралю ударили настоящие морозы. Внизу, под склоном, темнел лес. Снег скрипел под ногами — тот самый звук, которого нет в городе и который Вера в детстве считала самым красивым звуком на свете. Потом забыла на долгие годы. Теперь вспоминала каждый вечер. Она не простила ни мать, ни сестру — и не собиралась. Боль не исчезла, она просто перестала быть штурвалом. Где-то в Москве Галина Петровна, наверное, объясняла соседкам, что дочь у неё чёрствая. Пусть объясняет. Вера ставила кружку на перила, смотрела, как над крышей поднимается дым, и думала, что папина тетрадь лежит у неё в ящике, под пачкой семян. Три страницы, срезанные по корешку. И человек, который всё-таки успел ей сказать главное. Пусть на бумаге. Пусть с опозданием. Но успел...