— Переживёте. Ничего с вами не случится, — сказала Лера ледяным, незнакомым голосом. Ме...
— Переживёте. Ничего с вами не случится, — сказала Лера ледяным, незнакомым голосом. Мелодией, которую она вдруг узнала как свою. Ирина Сергеевна отшатнулась. Игорь вылетел из комнаты, схватил Леру за запястье. — Что ты творишь? Как ты с матерью разговариваешь? Лера выдернула руку. Посмотрела на мужа — на взрослого мужика, который до сих пор бегал к маме жаловаться, как первоклассник. — Не трогай меня, я сказала. Она прошла мимо него, собрала в спальне оставшееся, запихнула в чемодан. Вышла, не оглядываясь. И это было самое трудное и самое лёгкое движение в её жизни. ...Развод оформили через три месяца. Игорь звонил ещё пару недель, потом перестал. Ирина Сергеевна прислала длинное сообщение о том, что Лера разбила семью и испортила жизнь ее сыну. Лера удалила его, не дочитав. Не из презрения — из экономии. Словам этой женщины она больше не собиралась дарить собственные минуты. У матери было тесно, но спокойно. Ночами Лера вставала к Тёме, качала его на кухне, глядя в тёмное окно, где в домах напротив светились чужие маленькие огни. Днём гуляла с близнецами во дворе, кормила их овощным рагу — они ели и хихикали, — и одевала их в яркие комбинезоны. Через полгода Стёпа и Оля пошли в садик. Лера нашла удалённую работу — редактировала тексты по ночам, когда дети спали. Денег хватало. Не на роскошь, конечно, но на всё необходимое и чуть-чуть сверху. Вечерами она садилась на диван. Тёма сопел в кроватке, близнецы забирались к ней под бока и требовали сказку. Лера читала про трёх поросят, меняя голоса. Оля хихикала. Стёпа серьёзно кивал на каждой странице, как будто проверял. В такие моменты Лера откидывалась на спинку дивана, смотрела на своих детей и понимала: всё она сделала правильно. Впереди были сложные годы, воспитание троих детей в одиночку. Было тяжело, одиноко, страшно. Но правильно. И впервые за долгое время это «правильно» звучало в ней не как приговор, а как твёрдое дно, на которое наконец можно встать и передохнуть...