Лидия Сергеевна опустила глаза.
Лидия Сергеевна опустила глаза. — Что мы не понимаем настоящей любви. Что завидуем твоему счастью. Я всё помню, мам. — Артём… — попыталась вмешаться Марина, но он покачал головой. — Пусть слушает. — Он повернулся к матери. — Ты взрослая женщина. Ты сделала выбор. Ты проигнорировала всех, кто пытался тебя остановить. А теперь хочешь, чтобы мы расхлёбывали последствия? — Но я твоя мать! — Именно поэтому я и злюсь! — Артём вскочил. Голос поднялся выше, чем он, судя по лицу, планировал. — Я устал, мам! Устал смотреть, как ты раздаёшь всё, что нажила, а потом приходишь ко мне с протянутой рукой! Лидия Сергеевна съёжилась. Села на край кресла, сложила руки на коленях — маленькая, виноватая, как школьница у доски. — Он меня обманул, сынок. Я правда любила, верила… — Верила. — Артём провёл рукой по волосам. — Верила настолько, что отдала квартиру чужому человеку. А ничего, что эту квартиру купил папа? — Прости меня. — Она вытерла лицо рукавом. — Прости. Я была слепа, я знаю. Но пожалуйста… дай мне ещё один шанс. Я больше никогда… — Взрослые люди отвечают за свои поступки. — Теперь он говорил тихо, устало, как человек, который уже выплеснул весь гнев. — Ты хотела самостоятельности? Вот она. Ищи жильё сама. Ищи работу. Устраивайся, как знаешь. ...Лидия Сергеевна ушла, всхлипывая на лестничной площадке. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком. Всю ночь Марина просидела рядом с Артёмом. Он не плакал. Просто лежал, глядя в потолок, и иногда тяжело вздыхал. — Я правильно поступил? — спросил он под утро, когда за окном начало светлеть. — Да. — Марина убрала прядь с его лба. — Жёстко. Больно. Но правильно. Утром Артём позвонил матери и снял для неё комнату в коммуналке на окраине. Заплатил полгода вперёд. Это была последняя помощь, которую он был готов оказать. — Дальше сама, мам. Сама. Если подашь в суд — поможем, оплатим, что нужно. Но жить у нас — нет. Марина слушала этот разговор и думала о справедливости. О том, что иногда единственный способ разбудить человека — перестать бегать за ним и подымать каждый раз, когда он падает. Горько было — это да. Но вместе с горечью пришло что-то вроде равновесия: худшее уже случилось, значит, ниже падать некуда. Она не знала, наладится ли всё. Но знала: теперь каждый шаг Лидия Сергеевна сделает сама. И, может, именно в этом и есть шанс.