Директор школы. Часть 1/2
Директор школы. Часть 1/2 В 1942 году, в лютую январскую стужу, когда немца уже отогнали от Волги, но война ещё грохотала где-то западнее, в селе под Сталинградом догорала школа. Старая, ещё церковно-приходская, она занялась от зажигательной бомбы и полыхала так, что зарево было видно за десять километров. Жители бежали с вёдрами, но что там вёдра против авиационного огня — только снег вокруг растаял, превратившись в чёрную кашу из грязи и пепла. Двенадцатилетний Стёпка Трошин стоял в толпе, прижимая к груди пустой рукав отцовского тулупа — отца на фронт забрали ещё в сорок первом, и тулуп был единственным, что от него осталось в доме. Школа рушилась на глазах: балки трещали, как спички, крыша просела, и вдруг что-то с глухим стуком выкатилось прямо к ногам мальчика. Глобус. Большой, синий, с облупившейся краской. В боку зияла рваная дыра от осколка, но глобус был цел — Океания уцелела, Австралия почти не пострадала, и только Атлантический океан превратился в чёрную пробоину. Стёпка нагнулся, поднял глобус, отряхнул от пепла. Кто-то из взрослых дёрнул его за плечо: «Бросай, пацан, мёртвая вещь. Учительницу нашу, Анну Васильевну, не спасли, а ты с игрушкой возишься». Но Стёпка не бросил. Он прижимал глобус к груди всю дорогу домой, и тот был тяжёлым — не от веса, а от чего-то другого, чего мальчик тогда ещё не понимал. Дома он спрятал его в сеновале, в самом тёмном углу, за старыми боронами. И каждый вечер, когда мать думала, что он пошёл кормить кур, Стёпка забирался на сеновал, доставал глобус и крутил его, водя пальцем по уцелевшим материкам. Ему казалось, что если он выучит все страны и все океаны, то война закончится быстрее. Глупость, конечно, детская. Но именно эта глупость и определила всю его дальнейшую жизнь...