Челночница. Часть 1/2
Челночница. Часть 1/2 В 1989 году Анна закончила текстильный техникум с красным дипломом и направлением на ткацкую фабрику. Фабрика гудела, как улей, — три тысячи станков, свой медпункт, столовая и даже клуб с колоннами. В прядильном цеху пахло машинным маслом и хлопковой пылью, которая оседала на ресницах лёгким пухом. Анна встала к станку помощницей ткачихи и за два года научилась слышать, когда нить вот-вот оборвётся — по едва уловимому изменению гула. Тонкие пальцы с длинными ногтями (мать говорила — музыкальные, на пианино бы играть) ловко вязали узлы, не останавливая машину. В обед Анна забиралась на подоконник в переходе между цехами и перечитывала мятые письма из деревни. Мать писала редко, коротко, но в каждой строчке сквозила тревога: «Нюра, может, домой? Тут воздух-то чистый, картошка своя… Чего ты в этой сырости горбатишься?» Анна улыбалась, прятала письмо в карман передника и возвращалась к станку. Она мечтала заработать на кооперативную квартиру, выучить мать на путёвку в санаторий и жить честно, как учили в техникуме. В 1991 фабрика встала за одну ночь. Просто пришёл директор, серый лицом, и объявил в клубе, что заказов больше нет. Женщины кричали, плакали, стучали каблуками по деревянному полу. Анна молча сняла фартук, сложила его вчетверо и вышла на улицу. Стояла поздняя осень, ветер нёс по асфальту жёлтые листья и обрывки газет. Она вернулась в общежитие, села на железную кровать и просидела до темноты. Денег не было. Стипендия кончилась вместе с техникумом, сбережения съела инфляция. Через неделю Анна уехала в деревню...