Даш, а ты чего всегда в штанах?
Даш, а ты чего всегда в штанах? В 1978 году семья Гореловых переезжала. Не по своей воле — по решению сельсовета. Их старый дом с резными наличниками и вековой липой у калитки шёл под снос: начиналось большое строительство, деревня входила в городскую черту, становилась микрорайоном. Зинаида Петровна собирала вещи молча. Каждую тряпицу перебирала, каждую фотокарточку в узелок заворачивала. Николай Степанович, её муж, весело гудел: «Зина, ну что ты как на похоронах! Квартира со всеми удобствами, вода горячая, туалет тёплый — чего ещё надо?» А она только поджимала губы и отворачивалась к окну. Не могла объяснить, отчего ей тошно покидать эту землю. Девятилетняя Дашка, напротив, радовалась. Носилась по двору, собирала свои богатства: осколки цветных стёклышек, фантики, засохшую акварель. Младший, семилетний Артёмка, путался под ногами, всё спрашивал, заберут ли кота Мурзика и можно ли будет в новой квартире держать голубей. Квартиру дали на пятом этаже, в новенькой пятиэтажке. Стены пахли известкой и масляной краской. Полы — гладкий линолеум в мелкую крапинку. Окна большие, светлые. Красота! Но горячей воды в доме ещё не было — коммуникации не подключили. Мать грела воду в большой алюминиевой кастрюле на газовой плите, и вся семья мылась по очереди, подливая кипяток в эмалированный таз. В тот день отец был в рейсе. Мать ушла в местком выбивать талоны на мебель. Дашка осталась за старшую. Ответственная, хозяйственная — вся в мать. Артёмка возился в коридоре с самодельным грузовичком из катушки от ниток. — Тём, я пока помоюсь, ладно? Мамка придёт, а мы уже чистенькие. Артёмка кивнул, не отрываясь от игры. Даша поставила кастрюлю на плиту, зажгла конфорку. Огонь заплясал синими лепестками под алюминиевым дном. Вода закипела быстро. Девчонка прихватила ручки тряпкой, сняла тяжёлую кастрюлю, повернулась...