Бросила всё и уехала в тайгу.
Бросила всё и уехала в тайгу. 1982 год. Поселок Кедровый. — Стелла Аркадьевна, ну вы посмотрите на него, Христом-Богом молю! Он же не дышит совсем! Дверь фельдшерского пункта распахнулась так, что жалобно звякнуло стекло, вставленное в рассохшуюся раму. На пороге стояла грузная женщина в застиранном ситцевом платке, с лицом, красным от бега и отчаяния. Она прижимала к себе, как куклу, белого как мел мальчишку лет семи. Голова ребёнка безвольно моталась в такт её шагам, с посиневших губ срывался едва слышный, прерывистый свист. Стелла отложила фонендоскоп и в три шага пересекла крошечное помещение. Сердце ёкнуло и ухнуло вниз, но руки уже действовали сами — память тела, отточенная годами ленинградской реанимации, оказалась сильнее растерянности. — На кушетку, быстро. Когда началось? — голос прозвучал сухо, металлически, без тени той интеллигентской мягкости, за которую её ценили в отделении. — Да с час уже, задыха-а-ается, — заголосила женщина, бережно укладывая мальчика. — Я ему и банки ставила, и над картошкой держала — ничего не берёт! Савелий, внучок мой...