Вот вам, дорогие мои, история одного невероятного случая, который наглядно демонстрируе...
Вот вам, дорогие мои, история одного невероятного случая, который наглядно демонстрирует, куда мы катимся. А случилось это, как водится, в одном очень прогрессивном хозяйстве. Решили там, понимаете, оптимизировать животноводство. Сидят умные дяди в дорогих костюмах, пьют кофе из бумажных стаканчиков и думают: «Верблюд – животное выносливое, неприхотливое, горбатое. Слон – животное мощное, внушительное, с памятью хорошей. А что, если взять лучшее от обоих? Создадим идеальную тягловую единицу!» И понеслась! Начали они с названия проекта. Верблюдослон? Слишком просто. Камелопард? Занято. В итоге остановились на «гибридной биовертикали мобильной логистики пустынно-саванного пояса». Бюджет под это дело, естественно, выделили немеряный. Закупили швейцарские приборы для измерения настроения будущего гибрида, японские компьютеры для моделирования его горба и датские подшипники для… ну, вы понимаете, для всего. Пригнали на экспериментальную ферму верблюда. Зовут его, допустим, Хамза. Хамза – верблюд с характером, видавший виды, прошедший и Каракумы, и таксистов на Шереметьево. Смотрит на всё это бархатное безумие спокойно, жуёт свою колючку, плюётся в рамках приличия. Приводят слониху. Мадам Буффало. Особа аристократическая, из потомственных циркачей. Она так смотрит на верблюда сверху вниз, что у того аж второй горб от обиды надулся. «Так, – говорят учёные, – теперь главное – создать атмосферу романтики! Включите музыку!» Заиграл тихий джаз. Верблюд Хамза принял это как сигнал к обеду и начал искать саксофон на предмет съедобности. Слониха Буффало закатила глаза – у неё, между прочим, вкус был, она предпочитала классику. Две недели создавали им интимную обстановку: ароматические свечи с запахом полыни и баобаба, песчаные ванны с розовой гималайской солью, сеансы групповой терапии. Хамза лишь обиженно фыркал: «Да я в обычной-то песчаной буре лучше себя чувствую!» А Буффало требовала увеличения рациона арахиса за моральный ущерб. И вот, в одну не очень прекрасную ночь, когда дежурный лаборант уснул над отчётом, случилось чудо технической мысли. Нет, гибрид, конечно, не появился. Это было бы слишком просто для нашей науки. Случилось другое – Великое Осознание. Верблюд Хамза, глядя как слоновьи ноги отбрасывают тень на размер его скромных горбов, вдруг понял всю тщету бытия. «Зачем? – думал он. – Зачем мне быть слоном? У меня и своих забот хватает: горбы поправлять, от погонщиков отбиваться, на туристов смотреть с умным видом. А тут ещё и хобот таскать, и бивни чистить… Нет уж, извините». Слониха Буффало, в свою очередь, наблюдая за тем, как верблюд неделю может обходиться без воды, пришла в ужас. «Без ежедневного душа из хобота? Без десяти вёдер воды на десерт? Да это же варварство! И потом, этот его вечный брезгливый взгляд… Нет, мой цирк не оценит». На утро их нашли сидящими в противоположных углах вольера. Верблюд демонстративно жевал исключительно сухую колючку, выражая протест против излишеств. Слониха с трогательной нежностью поливала себя из хобота минеральной водой без газа, купленной для персонала. Проект, естественно, заглох. Учёные написали отчёт на пятистах страницах, где объяснили провал «несовместимостью парадигм экологического адаптивного поведения на молекулярном уровне». Деньги, разумеется, были освоены. А наши герои? Хамзу вернули в зоопарк, где он стал местной знаменитостью. Теперь он, бывало, задумчиво смотрит на слоновник, потом плюётся и с таким видом отворачивается, будто говорит: «Пробовал. Не понравилось». А мадам Буффало… Говорят, она впала в депрессию и требует к носорожьему вольеру, мол, там мужчины хоть построже, зато без этих ваших дурацких горбов и с нормальным, простите, носом. Вот и вся история. Мы всё ищем сложные решения для простых вопросов. Природа, она, конечно, мудрая, но у неё есть чувство юмора. Она смотрит на наши «верблюдослоньи» проекты, тихонечко посмеивается в свою бороду из лишайника и думает: «Люди, милые, ну зачем вам это? Верблюд – он и в Африке верблюд. А слон… Ну, вы поняли».