миссию по бутылке.
миссию по бутылке. Пахомыч почесал затылок. — Так кто же плавает в фонтане, когда нас нет? — Какая-то другая бутылка, Пахомыч. Какая-то другая бутылка. Пахомыч ушёл озадаченным. У фонтана он простоял минут пять, держа за спиной руки, и в конце концов вынул бутылку. Потом его вдруг осенило, он почесал затылок уже иначе, по-хозяйски, и пошёл проверять, почему в подсобке три года горит одна и та же лампочка. К одиннадцати Илья Егорович впервые за двенадцать лет не пришёл к налоговому инспектору. Инспектор звонил, не дозвонился до кабинета, дозвонился до мобильного — и услышал: — Я на собрании. — На каком собрании? — На очень важном. В кофейне. С самим собой. Это моё предприятие, и собрание у меня здесь же. Инспектор, женщина серьёзная и с папкой, пришла в кофейню сама. И тут случилось странное: за тем же столиком Илья Егорович проговорил с ней полтора часа. Не об актах, а о том, как в девяностые они все начинали с одного контейнера и как теперь важно, чтобы контейнер всё-таки стоял, стоял и стоял. Инспектор ушла без актов, но с капучино и с чем-то в глазах, что трудно было назвать проверкой. К обеду торговый центр уже знал, что хозяин «махнул». И — о чудо! — ни кассы, ни лифты, ни точка с хот-догами от этого не упали. Наоборот, торговля шла ровно, охрана ловила бутылки без начальственного надзора, а арендаторы, обнаружив, что жаловаться больше некому, начали разговаривать друг с другом. Милана Аркадьевна и химчистка помирились в три пополудни, и мир был закреплён установкой двух ковриков — по одному с каждой стороны. Вечером Дмитрий Степанович принёс Илье Егоровичу отчёт на три страницы. — А можно, — спросил Илья Егорович, — я его не прочту? — Но там же протечка! И пожарная сигнализация! И у нас, как выяснилось, нет плана эвакуации на случай потопа! — Дмитрий, — Илья Егорович отставил чашку, — вы двенадцать лет ждали, когда я скажу вам «делайте как хотите». Так вот: делайте как хотите. Только не как не надо. Вы справитесь. — А если не справлюсь? — Тогда напишете новый отчёт. И, может быть, даже прочтёте его сами. Под конец дня Илья Егорович вышел на улицу и посмотрел на свой торговый центр. Он стоял, сверкал вывесками и жил своей жизнью — шумной, чуть потрёпанной, но вполне самостоятельной. — Живой, — сказал Илья Егорович с нежностью. — А я-то думал, что без меня… Он не закончил фразу и снова махнул рукой — но на этот раз легко, как машут старому знакомому. Потом сел в машину, доехал до дома, лёг на диван и впервые за двенадцать лет уснул до полуночи. Утром он всё-таки посмотрел в телефон. Там было четырнадцать сообщений. Внимательно прочитав одно из них — про бутылку в фонтане, — он улыбнулся, ответил: «Пахомыч, вы лучший», — и положил трубку экраном вниз. Иногда, думал он, самое полезное, что может сделать большой начальник, — это махнуть рукой. Главное, чтобы рука у него для этого оставалась свободной.