Однажды… Илья Егорович, владелец ТЦ, махнул рукой на все дела
Однажды… Илья Егорович, владелец ТЦ, махнул рукой на все дела Однажды Илья Егорович, владелец торгового центра «Ривьера-Плюс», проснулся в половине девятого утра и, вопреки обыкновению, не стал проверять телефон. Он лежал на спине, смотрел в потолок и прислушивался к себе. Внутри было тихо. Не тревожно, не тоскливо, а именно тихо — как в субботу в пустом аквариуме. «А ведь хорошо», — подумал Илья Егорович. Дело было в том, что за последние двенадцать лет он просыпался исключительно от телефонных звонков. Звонил управляющий Дмитрий Степанович — насчёт протечки кровли. Звонила арендаторша Милана Аркадьевна — насчёт соседей-химчистки, которые «дышат нам прямо в витрину». Звонил охранник Пахомыч — насчёт того, что в фонтане снова плавает бутылка. Илья Егорович принимал всё это близко к сердцу, а вернее, к желудку, и к сорока восьми годам обзавёлся румянцем нездорового оттенка и лёгкой задумчивостью во взгляде. В то утро телефон лежал на тумбочке и молчал. Илья Егорович даже протянул к нему руку — но не донёс. — Нет, — сказал он вслух. — Хватит. И махнул рукой. Это был широкий, размашистый жест, как будто он отгонял не муху, а сразу всё: арендные ставки, акт проверки пожарной безопасности, жалобу на парковку, спор с «Косметикой для всех» из-за вывески и личную встречу с налоговым инспектором, назначенную, между прочим, на одиннадцать. — Ты чего? — спросила жена, появляясь в дверях с чашкой чая. — Махнул, — с достоинством ответил Илья Егорович. — Что махнул? — На всё. Жена прищурилась: — На зарплату сотрудникам тоже? Илья Егорович задумался на секунду, потом сказал уже тише: — На всё, кроме зарплаты. Зарплату пусть выплачивают. Но руковожу — не я. Сегодня — не я. И, возможно, завтра тоже. Жена поставила чашку и потрогала его лоб. Лоб был нормальный, комнатной температуры, что её, кажется, расстроило. К десяти часам в торговом центре началось то, что Дмитрий Степанович потом в отчёте назовёт «стихийным перераспределением ответственности». Дело в том, что Илья Егорович всё-таки приехал — но не в кабинет, а в кофейню на первом этаже, где заказал себе большой капучино и занял место у окна. — Илья Егорович, — подлетел Дмитрий Степанович, — там это… кровля! — Пусть течёт, — благодушно сказал Илья Егорович. — Как течёт?! — Вниз. Как всегда. Дмитрий, у нас в штате есть сантехник? — Есть. — Прекрасно. Пусть он и будет тем человеком, который остановит этот поток. А вы — тот человек, который ему позвонит. Вот в чём ваша сила, Дмитрий. Организационная. — Но вы же сами всегда говорили… — Я много чего говорил, — вздохнул Илья Егорович. — Двенадцать лет говорил. Пусть теперь кто-нибудь другой скажет. Дмитрий Степанович ушёл с лицом человека, которому только что вручили знамя и объяснили, что нести его нужно через болото. Через двадцать минут кровлю, к его удивлению, залатали. Через сорок — позвонила Милана Аркадьевна. — Илья Егорович, — заявила она в трубку, — ваша химчистка опять! Они выставили у входа коврик, и теперь вся моя витрина изнутри пахнет их растворителем! — А вы знаете, Милана Аркадьевна, — задумчиво произнёс Илья Егорович, глядя на улицу, — у меня в юности была кошка. И она тоже всё время что-то метила. Я её за это ругал, а потом понял: она не вредничает. Она просто кошка. Так, может, и химчистка — не вредничает, а химчистит? На том конце провода повисло молчание. — Что вы хотите этим сказать? — ледяным голосом спросила Милана Аркадьевна. — Хочу сказать, что вы — взрослые люди и как-нибудь договоритесь о ковриках. А я пью кофе. За моей спиной, дорогая моя Милана Аркадьевна, двенадцать лет, в течение которых я договаривался о ковриках. Позвольте мне последние сорок минут из них отдохнуть. И махнул рукой — уже в пустоту, потому что успел повесить трубку раньше. Охранник Пахомыч, между тем, подошёл с докладом о фонтане. — В фонтане бутылка, — доложил он. — Илья Егорович, до чего опустилась Москва. — Выбросьте её, Пахомыч, — сказал Илья Егорович. — Только это. Убрать вон тот кусок пластика из воды — вот и вся задача. Не нужно созывать ко