это полбеды.
это полбеды. — А беда в чём? — А беда в том, — Гусев понизил голос, — что у нас на всю команду одна каска. И та у дежурного, чтобы, значит, по форме. Остальные, если что, так и бегут. — Как — без каскад? — Обыкновенно-с. Зато в бодром расположении духа. Я записал это и вставил в следующий фельетон, который вышел под названием «Каска и её команда». После него городской голова собрал экстренное заседание, на котором постановили: каланчу отстроить заново, лестницу купить, каскад прибавить, а наблюдение вменить в обязанность уже не Гусеву, а «лицу, прошедшему проверку на внимательность». Проверку проходили все. Внимательность проверяли так: сажали человека в комнату и просили смотреть в окно, а за окном в это время водили козу. — Видели козу? — спрашивали потом. — Видел, — отвечал испытуемый. — А что у ней на рогах? — Ничего? — Вот именно, — говорили ему, — коза без рогов. Вы невнимательны. Прошёл проверку один только человек, кузнец Ерофеев, но он наотрез отказался сидеть наверху, объяснив, что «с его весом это глупость, а не служба». Каланчу в конце концов выстроили, выкрасили ещё бодрее прежнего и посадили наверху Гусева, потому что других кандидатов не осталось, а Гусев к тому времени прошёл переподготовку и сдал зачёт по дыму, отличив дым от тумана с третьей попытки. К чему я всё это рассказываю? А к тому, что на днях над городом стоял дым. Я лично насчитал четыре источника: пекарня, самоварная мастерская, чья-то баня и, кажется, чьё-то самолюбие. Гусев всё видел, всё доложил, команда собралась, лестницу нашла, каскад было сколько надо, и когда добрые люди стали просить их всё-таки поехать потушить, Окуркин отвечал им примерно так: — Помилуйте, у нас не пожар, а дым. А по дыму инструкции нет-с. Обратитесь в канцелярию, пускай разъяснят, что считать пожаром, а что не считать. К вечеру пекарня догорела сама, а инструкцию никто не написал. И вот сижу я теперь и думаю: не написать ли ещё один фельетон. Название уже есть — «Феникс». Только боюсь, что наш «Феникс» не из пепла возродится, а от дыма, и что если он и взлетит, то непременно без лестницы.