— Пленку сняла и в пироги! — кричала свекровь. Через минуту я собрала вещи и уехала с дачи
— Пленку сняла и в пироги! — кричала свекровь. Через минуту я собрала вещи и уехала с дачи — Ты куда это понесла? — голос свекрови ударил в спину. Я замерла. В руках была стеклянная банка. Липкая. Покрытая толстым слоем белой пушистой плесени. На кривой бумажке маркером выведено: «Вишня. Август 2019». — В унитаз, Валентина Васильевна, — спокойно ответила я. — На место поставь! — крик резанул по ушам. Я повернулась. Свекровь стояла в дверях дачной кухни. Халат перекошен. Лицо покрылось красными пятнами. Ей было 68 лет. Из них пятнадцать мы вели тихую, липкую войну. — Она скисла, — я показала банку. — Тут плесень. Этим отравиться можно. — Пленку сняла, прокипятила и в пироги! — Валентина шагнула вперед. — Отдай, кому говорю! Транжира! Все бы тебе выбрасывать! — Я не буду кормить Машу пирогами из гнили, — мой голос стал жестче. Я развернулась, шагнула к раковине. Открыла воду. Подцепила вилкой серый комок плесени. — Не смей! — завизжала свекровь. Она рванулась ко мне. Схватила за локоть. Пальцы впились в кожу до боли. Банка выскользнула из моих рук. Упала на старую советскую плитку. Стекло брызнуло в разные стороны. Темно-бордовая жижа растеклась по полу. Запахло кислятиной и подвалом. — Тварь! — прошипела Валентина Васильевна. — Какая же ты тварь, Анька! Я выдернула руку. Кожа горела. — Выбирайте выражения. — В моем доме! Мои вещи! — она топнула ногой. Хрустнуло стекло. — Пришла на все готовое! Голоштанница! Да если б не Игорек, ты бы на помойке жила! Я молча взяла со стола полотенце. Вытерла руки. Кровь стучала в висках. Пятнадцать лет. Пятнадцать лет я глотала эти упреки ради мира в семье. Ради мужа. — Квартира куплена в ипотеку. Мы платим ее пополам, — ровно сказала я. — Я вам первый взнос дала! — орала свекровь. — Сто двадцать тысяч рублей. Десять лет назад. Я вам их вернула через год. — Вон пошла! — она указала скрюченным пальцем на дверь. —…