Вечером Артём вернулся — уже навеселе — и сразу протянул руку:
Вечером Артём вернулся — уже навеселе — и сразу протянул руку: — Дай денег. На сигареты. Елена Васильевна сжала кулаки, чтобы пальцы не тряслись. — Я звонила Вике. Я всё знаю. Как ты мог бросить детей? Как ты мог её ударить? Я тебя не так воспитывала. Лицо Артёма исказилось. Он швырнул кружку — она разбилась о стену, осколки брызнули по кухне. — Ты веришь ей? — заорал он. — Да она… да она вообще… Ты уже решила меня отсюда выжить? Так вот — я твой сын. И я имею право здесь жить. Квартира наполовину моя, поняла? Так что давай, сделай пожрать. А моя жизнь — это не твоё дело! Елена Васильевна замерла. Перед ней стоял не её мальчик, а чужой, озлобленный человек, который будто мстил ей за то, что она вообще существует... ...Через неделю Артём пришёл не один. Рядом с ним пришла женщина — полноватая, в старом платье, с таким взглядом, будто она уже мысленно всё в квартире переставила. — Мам, это Маринка. Мы расписались. Теперь она будет жить здесь, — заявил Артём, даже не глядя на Елену Васильевну. Марина улыбнулась — но улыбка была не доброй, а оценивающей. Прошла мимо Елены Васильевны, оглядела комнату, бросила на диван облезлую сумку и выдала вердикт. — Тесновато, конечно, — сказала Марина скрипучим голосом. — Детей пока перевезти не получится. Артём довольно хмыкнул. — Мать, а ты, может, к тёте в Саратов поедешь? На время. Тут тесно, а нам надо как-то устраиваться. Потом на кухне диванчик поставить можно, а дети Марины в твоей комнате разместятся. Нормально всё будет, не переживай. Будем живы, не помрем! Елена Васильевна хотела закричать, но слова застряли в горле. Эта парочка вела себя так, будто они — хозяева, а она — случайный гость. Артём открыл холодильник, достал последние котлеты, налил две стопки — себе и Марине, опрокинул стопку в рот целиком и только крякнул... ...С этого дня спокойная жизнь Елены Васильевны закончилась. Марина оказалась женщиной громкой, требовательной и прямолинейной до грубости. Работала она где-то, но деньги, по её словам, все уходили «на детей и маму». А есть ей нужно было «нормально». — Елена Васильевна, ну вы ж понимаете, мужику надо расслабиться, — говорила Марина, заглядывая в холодильник. — Не жалейте денег. Пенсия-то у вас есть. А всё с собой не заберёте, знаете ли, у гр.оба нет карманов. Артём сидел рядом, кивал, даже не поднимая глаз... ...По вечерам квартира превращалась в проходной двор. Артём звал старых друзей, которых Елена Васильевна никогда не любила — шумные, грубые, вечно с бутылками. Музыка гремела так, что дрожали стёкла. Соседи снизу уже пару раз поднимались, грозились вызвать участкового. Елена Васильевна только кивала и извинялась, будто это она была во всем виновата. Со временем просьбы о деньгах сменились требованиями. Артём уже не просил — он брал. А Марина подначивала: — Не злите его, Елена Васильевна. У него характер, вы ж сами знаете. Давайте лучше на стол накройте. Гости пришли.