Костя сел, закрыл лицо руками. Плечи его вздрагивали.
Костя сел, закрыл лицо руками. Плечи его вздрагивали. — Прости, мам, — прошептал он. — Прости, что не видел. Прости, что позволил ей так с тобой обращаться. Лена подошла, села рядом, положила голову ему на плечо. — Всё хорошо, сынок. Всё будет хорошо. Все наладится... ...Три года спустя... Дача утопала в зелени. Солнце пекло, но под навесом было прохладно, пахло свежескошенной травой и жареным мясом. Лена выносила тарелки, улыбалась — не натянуто, а искренне, до самого сердца. Дима возился у мангала, время от времени вытирал руки о полотенце и поглядывал на неё — так, будто хотел убедиться: «Она здесь. Она моя. И это не сон». Костя качал на руках двухмесячную Арину, шептал ей что-то тихое, нежное. Его новая жена, Марина, расставляла стаканы, улыбалась Лене — не виновато, а тепло, по-человечески. Дочери Димы, Света и Настя, возились рядом, строили малышке рожицы, смеялись. — Какая она хорошенькая! — воскликнула Света, осторожно касаясь крошечной ладошки. — Костя, ты как умудрился такую красоту сделать? Костя засмеялся: — Это всё Марина. Я тут просто стоял рядом и старался не мешать. Настя присела рядом, прошептала Арине: — Ты будешь самой счастливой. У тебя такая семья… столько людей, которые тебя любят. Лена смотрела на эту картину — на шум, на смех, на суету, на то, как все стараются сделать этот день хорошим друг для друга. Поймала взгляд Кости. Он улыбнулся ей — широко, свободно, без тени вины. В этой улыбке было всё: и благодарность, и любовь, и понимание, что они прошли через бурю и вышли на свет. Она улыбнулась в ответ. Всё сложилось. Не идеально — потому что идеальных семей не бывает. Но честно. По-настоящему. Без прикрас. Без фальшивых «всё хорошо», когда внутри всё болит. И главное — она была просто Леной. Женщиной, которая имела право хотеть счастья — и нашла его...