Лера собралась за день. Ушла к Тамаре. Тамара встретила нехотя, со скандалом, но приюти...
Лера собралась за день. Ушла к Тамаре. Тамара встретила нехотя, со скандалом, но приютила. Через неделю Лера перебралась к подруге. Потом к другой. Потом — в съёмную комнату на окраине. ...Родня осудила ее. Все, кто ни звонил, начинали с одного: — Как ты могла? Наталья отвечала коротко: — Могла. Потому что иначе — не выжить. Никто из судящих не предложил Лере пожить у себя. Сочувствовали — на словах. Осуждали — на словах. На деле каждый оставался при своём. Через год Наталья рассказала всё Марине. Подруге, которую знала со школы. Они сидели у Марины на кухне, пили чай, и Наталья говорила без пауз, без слёз — просто факты. Марина слушала. Потом сказала: — Знаешь, я тебя не осуждаю. Ты своё отнянчила. Если бы стерпела — она бы тебе и второго принесла, и третьего. А так — пусть тонет или выплывает. Её жизнь. — Это её жизнь. — Наталья повторила медленно. — Она мне то же самое говорила. Когда злилась. «Это моя жизнь». Злилась — и была права. А я злилась — и была неправа? — Ты не злилась. Ты устала. Наталья замолчала. За окном шёл снег. Мелкий, как белая пыль или мука. — Мне иногда кажется, что я её потеряла, — сказала она. — Ты её не потеряла. Ты её отпустила. Это разные вещи. Лера звонила. Редко. Без извинений — но спокойнее. Не кричала, не обвиняла. Иногда просила совета. Иногда просто молчала в трубку. — Мам, у него зуб лезет. Не спим вторую ночь. — Намажь дёсны. Есть гель специальный. Закажи в аптеке. Я сейчас денег вам вышлю. — А какой? Наталья называла. Лера записывала. Короткие разговоры, как у двух людей, которые заново учатся разговаривать. ...Однажды Лера пришла. Просто так, без повода. Села на кухне, пила чай. Малыш ползал по полу, тянул в рот салфетку. — Мам, — сказала Лера. — Я не говорила, но... Спасибо, что тогда так. Наталья не поняла. — За что? — За то, что не сдалась раньше. Пока я росла. За то, что вытянула меня одна. И за то, что потом — отпустила. Это, наверное, было труднее всего. Но, если бы ты это не сделала, я бы так и болталась по жизни. Наталья смотрела на дочь. Лера сидела, опустив глаза, крутила чашку. Взрослая. Уставшая. Похорошевшая от усталости — так бывает. Она ничего не ответила. Просто положила руку поверх Лериной. Та не убрала. Снег за окном прекратился. Малыш заснул прямо на полу, свернувшись, как котенок. Жизнь продолжалась...