— Вот, — сказала она спокойно. — Это всё, что есть. Дальше — сами. Кастрюля в шкафу, пл...
— Вот, — сказала она спокойно. — Это всё, что есть. Дальше — сами. Кастрюля в шкафу, плита работает, соль в банке с надписью «Соль». Удачи с грантом. В комнате стало тихо — не так, как бывает, когда люди прислушиваются, а так, как бывает, когда понимают: что-то сломалось, и чинить это сейчас никто не будет. Один из гостей, молодой парень с тонкими пальцами, неловко улыбнулся. — Спасибо, — сказал он тихо, будто извиняясь не за себя, а за всех. Костя смотрел на неё так, будто она только что разбила его мечту. — Ты серьёзно? — прошептал он, грудью вытесняя ее в прихожую, — Ты просто вот так бросаешь эти чер.товы вареники и уходишь? — Я не ухожу. Я иду спать. У меня завтра репетиция в семь утра. — Но они же… — Они взрослые люди. Пусть сами решают, хотят ли они есть вареники или нет. Она повернулась и пошла в спальню. В дверях остановилась, обернулась. — И, Костя… если ты ещё раз скажешь кому-то, что я «Лизка всё приготовит», я больше не буду злиться. Я просто перестану это делать. Вообще. Понял? Дверь она закрыла не громко, но и не тихо — ровно настолько, чтобы он понял: это не истерика, это граница... В спальне Лиза достала из шкафа дорожную сумку и стала собирать вещи. В прошлом месяце она выиграла сертификат на выходные в загородном доме отдыха — как приз за лучший проект года. Тогда она думала, что поедет туда с Костей, они будут гулять по лесу, пить горячий глинтвейн и разговаривать. Теперь эта мысль казалась смешной. Она быстро сложила в сумку самое необходимое: пижаму, зубную щётку, любимую книгу, которую никак не могла дочитать. Пальцы двигались уверенно, будто тело знало, что делает, даже если голова ещё сомневалась. Костя появился в дверях, когда она застёгивала молнию. — Ты куда это? — в его голосе было не столько возмущение, сколько растерянность. — Они ещё тут. Мы должны… мы должны как-то это исправить. Надо что-то придумать. — Исправляй без меня. Я устала быть клеем, который держит всё вместе. — Ты не можешь просто уйти! Это же мои друзья! Мои коллеги! — Твои коллеги пришли в мой дом. И я имею право не быть для них хозяйкой. Он шагнул вперёд, будто хотел схватить её за руку, но остановился. — Если ты сейчас уйдёшь, — голос его стал жёстким, — тебе это просто так не пройдет. — Может, и не пройдет. А может, именно это нам и нужно — перестать всё сглаживать. Лиза взяла сумку и вышла в коридор. Костя шёл за ней, шептал что-то про «не надо драматизировать», но она уже не слушала.