Почти перейти черту🥺 — Опять сожгла? — Стас даже не остановился, бросил фразу на ходу,...
Почти перейти черту🥺 — Опять сожгла? — Стас даже не остановился, бросил фразу на ходу, будто швырнул скомканную бумажку мимо урны. Кира замерла у плиты, пальцы вцепились в ручку лопатки, а в горле встал колючий комок — не из‑за яичницы, а из‑за того, как привычно, буднично прозвучало это «опять». Как будто её старания заранее записаны в графу «провалено». — Сейчас сделаю заново, — тихо сказала она, хотя внутри всё кричало: «Да пусть сам хоть раз попробует! Тут не яичница — тут душа горит!» Стас уже накинул куртку, щёлкнул замком, хлопнул дверью. И тишина накрыла квартиру, тяжёлая, вязкая, в которой слышно, как капает вода в ванной, как гудит холодильник, как где‑то этажом выше кто‑то роняет связку ключей. Кира выключила плиту, посмотрела на чёрную корку на дне сковороды и вдруг почувствовала, как внутри что‑то устало оседает. Не гнев, не обида — именно усталость, будто она таскала мешок с песком весь вечер, а теперь просто нечем дышать. «Опять, — мелькнуло в голове. — Опять этот день, опять этот маршрут: плита — детская — ванная — снова плита. Как будто жизнь — это список дел, где напротив каждого пункта уже стоит галочка „не справилась“». Дети проснулись — сначала старший, потом младшая. И начался утренний водоворот: носки не находятся, рюкзак порвался по шву, младшая плачет, потому что «свитер колется», старший бьёт себя по пальцу дверью шкафа и орёт так, что хочется закрыть уши руками. Кира металась между комнатами, как загнанная птица, и в какой‑то момент поймала себя на том, что шепчет себе под нос: — Только бы дотянуть до вечера. Только бы никто не заболел и не убился. Только бы всё было нормально. А вечером, когда дети наконец уснули, она села на кухне с чашкой остывшего чая и открыла ноутбук. На экране — страница курсов по веб‑дизайну. «Научитесь создавать сайты за 3 месяца. Старт группы — через неделю». Цена мигала, как тревожный сигнал. Она уже показывала эту ссылку Стасу. Тогда он хмыкнул: — Ты серьёзно? На эти деньги мы лучше стиральную машинку купим. Или резину на машине поменяем. И она промолчала. Не потому что он был прав, а потому что спорить — значит снова слышать: «Ты не понимаешь, сколько стоит наша жизнь». А она понимала. Слишком хорошо понимала. Но сегодня внутри что‑то щёлкнуло. Не злость. Скорее — усталость от собственного молчания. Она закрыла вкладку, потом снова открыла. Набрала в поиске: «Вакансии. Офис‑менеджер. Администратор». На третий день поисков ей позвонили.