— Алло, это Кира? Мы рассмотрели ваше резюме. Хотели бы пригласить на собеседование.
— Алло, это Кира? Мы рассмотрели ваше резюме. Хотели бы пригласить на собеседование. Голос был спокойный, уверенный. И в этом спокойствии было что‑то почти спасительное — как будто кто‑то тихо сказал: «Ты ещё можешь что‑то поменять». Собеседование прошло быстро. Мужчина за столом — высокий, в очках, с внимательным взглядом — слушал её, кивал, не перебивал. Его звали Максим Андреевич. — У вас есть опыт? — спросил он. — Да. До декрета работала в офисе. Помогала руководителю, вела переписку, организовывала встречи. — Понятно. А сейчас… вы готовы к нагрузкам? У нас бывает, что приходится попотеть. Кира на секунду замерла. Внутри всё кричало: «Нет, я не могу. Кто будет забирать детей? Кто будет греть ужин?» Но вслух она сказала: — Готова. Я понимаю, что работа — это не только кофе и бумаги. Максим Андреевич чуть улыбнулся — не насмешливо, а как будто искренне. — Хорошо. Тогда давайте попробуем. Испытательный срок — месяц. Если всё сложится — оставим. — У меня дети маленькие, — честно предупредила она. — На больничный придётся ходить, сидеть с ними некому. — Ну, у нас есть кого посадить на замену. Дети — это дело такое. Ничего, скоро подрастут. И проще станет. — У вас тоже есть дети? — Двое. Но живут с бывшей женой в другом городе. Вижусь по выходным, когда получается. Когда Кира вышла из офиса, небо было серым, но воздух казался чище, будто она только что вынырнула из‑под воды... Первые дни на работе были как в тумане. Новые имена, новые правила, папки, которые нужно разложить, письма, которые нужно отправить. Но сам воздух офиса действовал на неё как кислородная маска. Тихий гул принтера, приглушённый голос Максима Андреевича из кабинета, запах кофе из кофемашины — всё это складывалось в мелодию, которую она когда‑то знала наизусть, но успела забыть. Максим Андреевич был строг, но не резок. Он не кричал, не стучал кулаком по столу — просто говорил чётко, по делу. И от этого становилось спокойнее. Но было и другое — то, что она гнала от себя, но что всё равно возвращалось. Его взгляд. Не деловой, не оценивающий, а какой‑то… тёплый. Будто он действительно видел её, а не просто «сотрудницу, которую наняли». Однажды вечером он задержался. Кира тоже осталась — нужно было доделать отчёт. — Вы ещё здесь? — спросил он, выглянув из кабинета. — Почти закончила. Ещё полчаса, и всё. — Завтра закончите. Идите домой, поздно уже. Дети вас, наверное, заждались. — Они у бабушки сегодня. Он подошёл, посмотрел через плечо на экран. От него пахло чем‑то свежим — не парфюмом, а скорее чистой одеждой и морозным воздухом. И ещё чем‑то горьковатым, тёплым, похожим на шоколад. — Вот здесь, Кира, — сказал он, склонившись к монитору, — здесь формула не бьётся, понимаете? Она не понимала. Все мысли куда‑то делись из головы. Потому что он стоял слишком близко, и его рука лежала на спинке её кресла, и она чувствовала тепло от его пальцев через ткань. — А знаете что? Идёмте кофе выпьем, — сказал он вдруг. — Тут за углом кофейня, которая работает круглосуточно. Если вы, конечно, не торопитесь. Кира посмотрела на телефон. Сообщение от Стаса: «Молоко кончилось, купи по дороге». Она убрала телефон в сумку. — Не тороплюсь.