Палец застыл. Она отмотала назад, включила нормальную скорость...
Палец застыл. Она отмотала назад, включила нормальную скорость... Дверь открылась. Вошёл Саша. А за ним... — женщина... Молодая, темноволосая, в облегающем платье, будто собиралась не в гости, а на фотосессию. Саша повернулся, и она приподнялась на носках, потянулась к нему. Их губы встретились прямо под объективом. Его руки привычно и по-хозяйски легли ей на талию. Лена смотрела, как они исчезают в глубине квартиры, в сторону спальни. Той самой спальни, где она спала каждую ночь с мужем. Который сегодня привел туда другую женщину. В их семейную постель... В горле встал ком — горький, тяжёлый, будто она проглотила что-то несъедобное. Вторник. Среда. Четверг. Та же женщина. Три раза. Пока Лена сидела на совещаниях, пыталась удержать мир в порядке, подозревала маму Саши в том, что та переставляет её подушки. Три раза. Она сохранила каждый ролик в отдельную папку. Назвала их сухо: «Понедельник», «Вторник», «Среда», «Четверг». Как отчёты. Как доказательства. Ночь пришла без сна. Потом пришёл рассвет — серый, равнодушный, будто город знал, что сегодня что-то сломалось... Утром Лена зашла в офис, но не пошла сразу к своему столу. Вместо этого остановилась у кофемашины, где стояла Ира, её коллега и, пожалуй, единственный человек в редакции, с которым можно было говорить не только о запятых. — Ты какая-то… не такая, — сказала Ира, глядя на неё поверх чашки. — Что-то случилось? Лена хотела отмахнуться, сказать «всё нормально», но вместо этого вдруг выпалила: — У меня дома… кое-что происходит. И я думала, что схожу с ума, а теперь… теперь я знаю, что нет. Ира не стала задавать лишних вопросов. Просто кивнула и сказала: — Если хочешь, можем пойти в кафе после работы. Или можем вообще не говорить. Можем сидеть и смотреть, как люди ходят мимо, и делать вид, что это самое важное занятие в мире. Ты успокоишься, а потом расскажешь. Лена улыбнулась — впервые за неделю искренне. — Давай просто кофе. А там посмотрим.. Ира кивнула. — Договорились.