.. Утром Саша появился на кухне как ни в чем не бывало, налил себе кофе, поцеловал Лену...
.. Утром Саша появился на кухне как ни в чем не бывало, налил себе кофе, поцеловал Лену в щёку — так привычно, так буднично, будто ничего не случилось. — Ты какая-то отстранённая, — сказал он, будто это было самое важное наблюдение в мире. — Не могла уснуть, — ответила Лена. Голос звучал ровно. Слишком ровно. — Не перенапрягайся сегодня, — он взял телефон. — Может, задержусь. Не жди к ужину. Дверь закрылась. Лена досчитала до шестидесяти. Потом до ста. Потом встала, надела пальто. Офис ждал. Но сначала — проверка... В офисе всё шло как обычно: совещания, отчёты, разговоры, которые она не слышала. Телефон лежал под стопкой бумаг, экран тёмный, будто прятался. Около двенадцати она достала его, открыла приложение камеры. Прямая трансляция. Дверь распахнулась. Вошёл Саша. За ним — та же женщина. Они целовались в коридоре. Не спеша. Привычно. Как будто это их место. Как будто они делали это много раз. Лена встала так резко, что стул чуть не упал. Схватила сумку. Вышла из кабинета, не оглядываясь. Лифт ехал вечность. Машины ползли, как черепахи. Она бросила машину возле соседнего подъезда, взлетела по лестнице на седьмой этаж, потому что ждать лифт было выше её сил. Ключ повернулся. Дверь распахнулась... Саша вскочил с кровати, прикрываясь простынёй. Женщина вскрикнула, метнулась за него, прижимая к себе платье, будто оно могло её защитить. — Подожди, я могу объяснить, — начал Саша, голос дрожал, но в нём уже была привычная интонация — та, с которой он оправдывался, когда забывал купить хлеб или опаздывал на ужин. — Объясни, — Лена шагнула в комнату. — Объясни мне, почему ты приводил её сюда. Три раза в неделю. Пока я думала, что схожу с ума из-за переставленных баночек. Пока подозревала твою маму в том, что она трогает мои вещи. А ты… ты просто пользовался тем, что меня нет. — Всё не так, как ты думаешь, — он поднял руки, будто пытался её остановить, как останавливают машину на скользкой дороге. — У меня всё записано, — Лена подняла телефон. На экране застыл кадр: их поцелуй в коридоре. Чёткий, безжалостный. — Так что давай. Объясняй. Расскажи мне, как я всё неправильно поняла. Лицо Саши побелело. Женщина за его спиной втиснулась в платье, дрожащими руками застёгивая молнию. — Убирайтесь, — тихо сказала Лена. — Сейчас. Немедленно. — Нам нужно поговорить, — он сделал шаг вперёд, но остановился, увидев её взгляд. — Я сказала — вон, — голос стал твёрдым, как лёд. — Забирайте свои вещи, свои оправдания и уходите. И если ты думаешь, что я буду молчать… что я позволю тебе сделать из меня ду.ру… ты ошибаешься. Женщина выскочила первой, босиком, прижимая платье к груди. Саша последовал за ней, всё ещё в простыне, будто пытался сохранить хоть каплю достоинства. Хлопок двери прозвучал как выстрел... Сердце колотилось где-то в горле, но под болью шевелилось что-то ещё. Не радость — нет. Но облегчение. Как будто с плеч свалился мешок, который она носила годами, не замечая, как он тянет вниз. «Он растоптал моё доверие. А я хотя бы не стояла и не слушала оправдания. Я выгнала его. Прямо сейчас». Документы на развод подождут до понедельника. Ничего страшного. Понедельник — для бумаг. А сегодня… сегодня пусть будет просто тишина. И, может быть, чашка кофе с Ирой. И разговор ни о чём. Или обо всём сразу.