В этот день она оставила сына дома. И впервые за полгода не извинилась перед Сашей за э...
В этот день она оставила сына дома. И впервые за полгода не извинилась перед Сашей за это решение. Вслух, правда, ничего и не сказала — просто промолчала... ...Это случилось через две недели. Вера вернулась с работы и не услышала журчания фильтра. Аквариум Артёма — три гуппи, которых он выхаживал почти год, — стоял пустой на балконе. — Саша. Где аквариум? — Прибрал. Пыль собирает, лишний шум. Гошке нужна полка под книги. — Это комната моего сына, а не склад Гошки. — Это наша квартира, Вера. «Наша». Ты меня позвала жить, значит должна считаться с моим мнением. — Я тебя не позвала. Ты сам переехал. Он помолчал, и она впервые ясно увидела, как меняется его лицо: не злость — что-то холоднее. Расчёт. — Я вложился в эту дыру. Ты не забыла? Стиралку купил, ремонт оплатил. А ты мне будешь мозг выносить из-за вонючих рыбок? — Ты сам говорил: подарок. Чтобы было уютно. Рыбок верни ребенку. — Рыбки на помойке, разговор окончен. Артём стоял в дверях и смотрел на пустой угол. Потом поднял глаза на Сашу — и в этом взгляде не было детских слёз. Там было взрослое и окончательное решение. — Мой папа бы так не сделал, — сказал он тихо. Саша дёрнулся, как от подзатыльника... ...В субботу приехали Гоша и Паша. Вера три часа простояла у плиты, и это не было заботой — это была работа: накормить прожорливых мальчишек. К третьему часу дня пол детской покрылись крошки от чипсов и печенья, а Артём стоял посреди разгромленной комнаты с порванным альбомом. Тем, где с прошлого лета была нарисованА рыба, кривая и смешная, их совместная работа с папой. — А чего он не давал посмотреть! — Гоша пожал плечами. — Это мое, не хотел и не давал, — ровно ответил Артём. — Пропылесосить — и делов-то, — пояснил Паша на вопрос Веры о грязи на полу. — Папа говорит, для этого женщины и нужны. Вера взяла пылесос. Молча. За эти недели она научилась молчать — и понимала, что если что-нибудь не изменит, молчание станет единственным, что она умеет. Саша вернулся из магазина и расслышал из её слов только «рюкзак» и «альбом». — Мальчишки, одеваемся! Каток, картинг, шаурма. А девочки пусть дома картинки рисуют. — Урааа! Они уехали. Вера осталась с пылесосом и с ясным чувством: её дом превратился в чужой полигон.