Повисла тишина. Лиза медленно повернулась к нему.
Повисла тишина. Лиза медленно повернулась к нему. — О, смотрите-ка, — протянула она. — Заговорил. Пять лет молчал, а тут разговорился. — Хватит, Лиза, — Катя положила руки на стол ладонями вниз, словно удерживала что-то. — Мы дали тебе время. Пять лет. Мы не требовали аренду, не просили денег на материалы. Мы просто просили жить по-человечески. — По-человечески? — Лиза встала, стул скрипнул по плитке. — Вы вспомните, что я говорила в первый год! Что мне нужен нормальный стол, лампы, оборудование. Вы отвечали: «Потом». Всегда потом! А теперь я всё купила сама, на свои, и вдруг я вам мешаю? — Ты не нам мешаешь. Ты нас выгнала из нашего дома, — тихо и очень отчётливо сказал Игорь. — Я?! — голос Лизы сорвался. — Посмотрите на себя! Ты — с вечной мигренью и вечно уставшая, а он вообще живой? Он с тобой в одной комнате разговаривает через телефон! — Лиза! — Катя тоже встала. — Что — Лиза?! — Лиза обвела их взглядом, будто искала, куда ударить. — Я одна здесь зарабатываю. Я у вас ничего не прошу, ваши деньги не трачу. Живите. Только уже без меня. Она резко развернулась и вышла. Дверь хлопнула так, что на полке дрогнула посуда. Катя и Игорь остались сидеть. Игорь впервые за долгое время выключил телефон и демонстративно положил его в карман. — В одном она права, — сказал он после долгого молчания. — Мы сами это допустили. Молчали, потому что терпеть было проще, чем ругаться. — Знаю, — ответила Катя. — Только она приняла наше молчание не как вину. Как разрешение делать все что хочется. ...Наутро Лиза не вышла к завтраку. Зато в одиннадцать утра к дому подъехала машина, и в гостиную вошли две клиентки — по предварительной записи. Лиза сделала это назло, демонстративно: не отменила запись, а подтвердила. Тогда Катя вышла в гостиную. Спокойно, без крика — и это было страшнее любого крика. — Убирайся, — сказала она. — Из моего дома. — Твоего? — Лиза даже не повернулась. — По документам дом на папу. А папа, как всегда, молчит. Катя посмотрела на мужа. Игорь встал, прошёл на середину комнаты и сказал ровно: — Дом в собственности у нас двоих. И мы решили его продавать. Весной. Делим на троих, честно, всё по закону. А пока — либо твои клиентки уходят, либо мы их выгоним. Выбирай.