Теперь, стоя в собственной гостиной, которая пахла чужим потом и воском, Катя чувствова...
Теперь, стоя в собственной гостиной, которая пахла чужим потом и воском, Катя чувствовала, как эта вера рассыпается. Дом перестал быть местом, куда возвращаются. Он стал ареной, где каждый отстаивает право на пространство. А самое тяжёлое было в том, что никто не хотел признать: что-то пошло не так... ...На следующий день Катя проснулась раньше всех. Дом стоял тихий — редкое, почти забытое состояние. Она прошла по коридору, коснулась ладонью стены. В кладовке пылились коробки с вещами, которыми давно не пользовались: старые скатерти, сервиз, коробка с ёлочными игрушками. Всё это теперь казалось не частью жизни, а вещами с чужой выставки. Она достала блокнот и начала писать. Не письмо, не жалобу — просто список. Что важно. Что нельзя терять. За что она готова держаться. Через час в кухню вошёл Игорь. Он остановился на пороге, словно не решаясь войти. — Ты чего так рано? — спросил он. — Думаю, — ответила Катя. — Надо что-то делать. Он кивнул, но ничего не сказал. И в этом молчании было больше, чем в любых словах. В этот момент из коридора вышла Лиза — в домашнем, но уже в фартуке, как будто готовилась к смене. — У меня сегодня плотный день, — сказала она, глядя в телефон. — Две клиентки подряд, потом перерыв, потом ещё одна. Катя посмотрела на неё и поняла: ждать, пока всё рассосётся само, больше нельзя. — Лиза, — сказала она твёрдо, — сегодня вечером мы сядем и поговорим. Не про расписание и не про клиенток. Про дом. Про нас. Лиза подняла глаза, и на секунду в них мелькнул страх — не перед разговором, а перед тем, что придётся признать: этот порядок не вечен. ...Вечером, когда ушла последняя клиентка, они сели за стол. Не как семья — как люди, которым нужно договориться. — Я не прошу тебя бросать работу, — сказала Катя. — Но я прошу, чтобы этот дом снова стал нашим. Чтобы мы могли спать, принимать ванну, готовить еду без оглядки на то, не распугаем ли мы твоих клиенток. Лиза молчала, теребя край фартука. Потом откинулась на спинку стула и засмеялась — коротко, неприязненно. — А где мне работать? Снимать кабинет? Ты вообще представляешь, сколько это стоит в нашем районе? — Тогда хотя бы измени график. Никто не заставляет тебя принимать до полуночи. — График, — передразнила Лиза. — Мои клиентки приходят после работы. Или мне им сказать: извините, мои родители хотят в девять часов вечера ложиться спать? — Да, — неожиданно твёрдо сказал Игорь. — Именно так и сказать.