..А началось это давно. Ещё когда Маша училась в школе и приносила двойки, будто это бы...
..А началось это давно. Ещё когда Маша училась в школе и приносила двойки, будто это были медали. «Она меня не любит!» — кричала она, и Лена пыталась объяснить: «Может, она просто требует, чтобы ты старалась?» Но Маша не хотела стараться. Ей хотелось, чтобы мир подстроился под неё. В институте стало ещё хуже. Преподаватели «не понимали её таланта», одногруппники «строили козни», деканат «специально цеплялся». И каждый раз, когда Лена пыталась мягко подсказать: «Может, стоит подойти и поговорить?», Маша взрывалась: «Ты не на моей стороне!» Однажды Лена не выдержала: — Маша, послушай. Я на твоей стороне. Но если ты не сдашь этот экзамен, тебя отчислят. И я не смогу это исправить. — Отлично! — бросила Маша. — Тогда и не надо. Пусть отчисляют. Ты всё равно только и делаешь, что давишь на меня! Эти слова ударили сильнее, чем пощёчина. Лена тогда стояла посреди комнаты, сжимая кулаки, чтобы не заплакать. Она столько сил вкладывала в то, чтобы у дочери было всё: репетиторы, курсы, поездки, даже этот институт, который она еле-еле потянула финансово. А в ответ — «ты давишь». И всё-таки она продолжала. Платила за обучение, уговаривала преподавателей, искала подработки для Маши, чтобы та хоть немного чувствовала ответственность. Но Маша видела в этом только контроль. А потом случилась история с Артёмом... Он появился в жизни Маши внезапно: красивый, уверенный, с дорогими часами и рассказами о том, как он «строит империю». Писал стихи, присылал цветы, обещал, что скоро они будут жить в доме у моря. И Маша поверила. Поверила настолько, что отдала ему деньги — свои, накопленные на поездку, плюс ещё взяла в долг у знакомых. «Это инвестиция в наше будущее», — говорил Артём. Когда он исчез, Маша пришла к Лене в слезах. — Он обманул меня, мам. Я такая ду.ра… Лена тогда не сказала «я же говорила». Не смогла. Вместо этого она молча достала все свои сбережения, продала машину и закрыла долги Маши. — Но это в последний раз, — твёрдо сказала она. — Ты должна понять: никто не будет тебя спасать вечно. Маша кивала, обещала, клялась, что изменится. И действительно изменилась — на какое-то время. Восстановилась в институте, начала ходить на пары, даже устроилась на подработку. Лена смотрела на неё и позволяла себе надеяться: «Может, наконец-то повзрослела?»