Лёшка
Лёшка В лето 1998 года, когда по всей стране уже вовсю гремели рыночные перемены, а в горные посёлки они доходили с опозданием, словно эхо дальней грозы, в доме Шелестов случилось то, чего боялись все двадцать пять лет. Пришел казённый конверт с печатью районной администрации. Почтальонша тётя Клава, запыхавшись, протянула письмо Нине прямо у калитки. Та вытерла руки о передник, сняла прищепку с верёвки и удивлённо повертела конверт. Кому писать-то? Дочка Катя на каникулы обещала сама приехать, из института весточки редко шли. А тут — казённое. Илья в это время возился в сарае, перебирал старые инструменты. В посёлке Молибден, зажатом между угрюмыми, вечно заснеженными верхами, мужчины с возрастом обзаводились привычкой копаться в железе — так руки помнили прежнюю работу, когда штольни ещё дышали, а геологоразведочная экспедиция гремела на весь район. Нина вошла в сарай, щурясь с яркого августовского солнца в полумрак. — Илюша, глянь-ка. Из администрации чего-то. Может, про пособие? Он разогнулся, вытер ветошью ладони, взял конверт. Ножом вспорол край. Достал сложенный вдвое лист. Читал долго. Молча. А потом Нина увидела, как побелели костяшки пальцев на правой руке — той самой, что он всегда прятал в перчатку. — Что там, Илья? Он сложил письмо обратно. Сунул в карман робы. И чужим, севшим голосом ответил: — Лёшку нашли...