Деревенские каникулы Кости
Деревенские каникулы Кости В 1985 году, в середине душного августа, когда в Москве томилась очередь за югославскими сапогами, а по телевизору обещали скорую перестройку, четырнадцатилетний Костя Ветров стоял посреди пыльной деревенской улицы и смотрел, как за автобусом его прежней жизни оседает серая пелена. Автобус, дребезжа разбитым глушителем, увозил мать — Маргариту Львовну, — обратно в район, а оттуда поездом в Москву, к её базам, дефицитам и бесконечным командировкам. Костя снял импортные очки, протёр стёкла краем футболки и близоруко сощурился на дом тёти Вари. Дом был крепкий, рубленый, с резными наличниками, но Костя видел только облупившуюся краску, кривой штакетник и здоровенного рыжего петуха, который шёл через двор с видом хозяина вселенной. — Чтоб ты провалился, — прошептал Костя петуху. Тот остановился, склонил голову набок и посмотрел на приезжего с таким презрением, что Косте стало не по себе. Тётя Варя, бабушка, которую он видел последний раз в младенчестве и совершенно не помнил, стояла на крыльце, вытирая руки о передник. Высокая, кряжистая, с лицом, изрезанным морщинами, как кора старой сосны. Она ничего не говорила, просто ждала, пока внук наглядится на петуха и соизволит войти в дом. — Ну, заходи, милок, — произнесла она наконец. Голос у неё был низкий, с хрипотцой, будто печной заслонкой провели по кирпичу. — Чего на пороге-то маяться...