Тётя Вера и Кирюша
Тётя Вера и Кирюша Я замер у калитки, поправляя съехавший на глаза колючий шерстяной шарф. Из приоткрытой двери дома тянуло не просто теплом — тянуло особым, густым духом жизни: топлёной печью, мочёной брусникой, табаком-самосадом и ещё чем-то неуловимым, что угадывается лишь в очень старых, крепко стоящих на земле избах. Спорить с морозом было бессмысленно — он забирался в рукава полушубка, кусал за щёки и рисовал на ресницах иней, превращая мир в зыбкую серебристую акварель. Электрички нынче ходили плохо, автобус и вовсе отменили из-за перемётов на трассе, и последние пять километров от станции до деревни я месил снег пешком. Думал, заледенею насмерть, но ноги сами вынесли к дому тётки — двоюродной сестры матери. Дому, в котором я не был без малого семнадцать лет. По правде сказать, я и заехал-то случайно. Дела в областном центре закончились скверно: контракт расторгли, деньги вышли, а в Москву возвращаться было тошно. Там, в съёмной бетонной коробке, меня никто не ждал. И вдруг, глядя на заиндевевшее окно электрички, я вспомнил адрес, который чудом сохранился в глубине памяти, — улица Заречная, дом с зелёными ставнями. Захотелось хотя бы на день спрятаться от грохота большого мира за толстыми бревенчатыми стенами. И вот я стоял, не решаясь постучать...