Знаете, дорогие мои, я тут недавно задумался: а что такое счастье? Для кого-то это квар...
Знаете, дорогие мои, я тут недавно задумался: а что такое счастье? Для кого-то это квартира в Москве, для кого-то — яхта, а для моего знакомого профессора из Твери счастье — это торфяной пирог. Вы скажете: «Задорнов, с ума сошёл? Какой торфяной пирог?» А вот представьте себе: сидит мужик, бородатый, в валенках, посреди лаборатории, и перед ним на тарелке лежит чёрный, как душа бухгалтера, брикет. И он на него смотрит с таким умилением, будто это кусочек неба, а не то, чем в деревне печки топят. Я сначала подумал, что это анекдот. Ну, знаете, из серии «приходит профессор в ресторан и заказывает торфяной пирог». Официант падает в обморок. А профессор ему: «Вы не поняли, это же инновация!». И вот тут, дорогие мои, начинается самое интересное. Оказывается, наш учёный муж изобрёл способ готовить пироги из торфа. Да-да, не смейтесь, я сам не поверил, пока не попробовал. Он мне рассказывал: «Михаил Николаевич, это же экологически чисто! Торф — это же миллионы лет прессованной травы. Это же сплошная клетчатка!». Я говорю: «Ну-ну, а запах?». А он мне: «Запах — это аромат древности. Представляете, вы едите пирог, которому десять тысяч лет! Это же как шампанское из погреба мамонта». И ведь убедил, зараза! Ну, я, как человек любознательный, решил провести эксперимент. Зашёл к нему в лабораторию, а там… Это, скажу я вам, отдельная песня. Вся лаборатория заставлена банками с торфом. Торф отборный, торф высшего сорта, торф для пирогов, торф для пельменей. Он мне показывает: «Вот этот — с верховых болот, он сладковатый. Вот этот — с низинных, с кислинкой, для закусок». Я спрашиваю: «А есть с грибами?». Он обиделся: «Какие грибы?! Вы что, не понимаете, это же торф!». И вот он, значит, надел белый колпак, как у кондитера, и начал колдовать. Насыпал торф, добавил воды, соли, перцу. Я говорю: «А сахар?». Он: «Зачем? Торф и так сладкий, если его правильно настоять». Настоял он его, значит, три дня. Всё это время по институту гулял такой аромат… Вы не поверите, но даже крысы из вивария разбежались. А он ходил гордый, как индюк, и говорил: «Это запах прогресса». Наконец, он вынул этот «пирог» из духовки. Выглядел он как кирпич, который случайно уронили в грязь. Но профессор сиял. Он разрезал его, положил мне кусочек. Я смотрю: внутри он, конечно, чёрный, но с какими-то прожилками, как мрамор. Я спрашиваю: «А что за прожилки?». Он: «Это остатки древних корешков. Для текстуры». Я, как истинный патриот, взял этот кусок, зажмурился и откусил. И вот тут, дорогие мои, началось самое смешное. Вкус… Как вам сказать, чтобы не ругаться? Представьте, что вы перепутали и вместо чая заварили опилки, а потом ещё и землю из-под фикуса добавили. Плюс лёгкий привкус бензина, для пикантности. Я жевал, жевал и понял, что это можно жевать вечность, потому что это не жуется. Это как резина, только из болота. Я ему говорю: «Ты, профессор, видать, перепутал лабораторию с конюшней». А он мне: «Это вы, Михаил Николаевич, не готовы к новому. Это же пища будущего!». И вот что меня, друзья, поражает. В нашей стране всегда так. Как только у нас появляется что-то своё, родное, мы тут же начинаем это выдавать за деликатес. Помните, было время, когда мы ели хлеб из лебеды? Так теперь вот торфяные пироги. Я уже жду, когда кто-нибудь изобретёт котлеты из асфальта. Скажут: «Это же вечная дорога! Представляете, котлета, которая никогда не портится!». Я потом пошёл к нему через неделю. Думал, остыл. Нет! Он сидит счастливый и доедает остатки. Я спрашиваю: «Вкусно?». А он: «Вкусно, только потом во рту осадок. Но это же полезно — минералы!». И ведь не врёт, там действительно таблица Менделеева в каждом куске. Калий, магний, железо. Я говорю: «Ты бы ещё гвоздей добавил, для железа». Короче, друзья мои, этот торфяной пирог — это символ нашей оптимистичной безнадёжности. Когда мы не знаем, что есть, мы едим торф. Когда не знаем, что пить, пьём что-нибудь из-под крана. Когда не знаем, как жить, мы улыбаемся и говорим: «Зато своё!».