В аэропорту её никто не провожал. Да она и не ждала никого. В самолёте, когда город вни...
В аэропорту её никто не провожал. Да она и не ждала никого. В самолёте, когда город внизу превратился в россыпь огоньков, Нина закрыла глаза и прошептала: — Прости, Саша. Ты всегда говорил: «Не жди удобного момента — он не наступит». Я только сейчас поняла, что ты был прав. ...Турция встретила её запахом моря и жареных каштанов. Городок оказался маленьким, уютным, немного потрёпанным, но живым. Нина для начала сняла квартиру на третьем этаже — с балконом, откуда было видно море и кусочек набережной. Первые дни она просто сидела на балконе и слушала, как кричат чайки. Это был новый звук — не дети соседей, не лифт и не соседский телевизор. Это было море. Она научилась пить турецкий чай из маленьких стеклянных стаканчиков, ходить на рынок рано утром, когда там ещё прохладно, и выбирать баклажаны так, как учила соседка Лейла, отлично владеющая русским, — женщина с живыми глазами и привычкой всё комментировать. — Тут главное — не блеск, — говорила Лейла, постукивая по плоду. — Тут главное — тяжесть. Тяжёлый — значит, сочный. Нина кивала, запоминая дельный совет и впервые за долгое время чувствовала, что учится чему-то просто ради удовольствия. ...Однажды она нашла в старом книжном магазинчике потрёпанный сборник стихов на английском — не для чтения, а просто потому, что обложка напомнила ей обложку книги, которую она любила в юности. Она купила его, принесла домой, поставила на полку и улыбнулась: теперь у неё была полка с вещами, купленными «просто так», для удовольствия... Через три месяца позвонила Кира. Голос у неё был усталый, но не обиженный — скорее, растерянный. — Мам… Тут у нас такое… Мишка заболел, у нас ремонт, воды нет горячей - отключили, я не спала двое суток… Можно мы приедем? На недельку? Просто чтобы выдохнуть… Если ты не против, конечно. Нина посмотрела на море, на солнце, на пустую вторую комнату, которую она ещё не успела превратить в склад. — Приезжайте, — сказала она спокойно. — В море искупаетесь, Мишка соберет ракушки. А ты просто выдохнешь. И не говори, что «должна всё успеть». Здесь этого не надо. Кира приехала с Мишей, с сумками, тревожным взглядом и чувством вины, которое она пыталась спрятать за улыбкой. Первые два дня они ходили по набережной, Миша кричал от восторга, когда волны касались его ног, а Кира смотрела на маму и будто заново училась видеть её — не как «маму, которая всё решает», а как женщину, которая наконец-то подняла голову и свободно дышит. Однажды вечером, когда Миша уже спал, Кира села рядом с Ниной на балконе.