Это твоя зона ответственности🤬 — Ты серьёзно? Опять доставка? У меня эта пицца уже поп...
Это твоя зона ответственности🤬 — Ты серьёзно? Опять доставка? У меня эта пицца уже поперек горла стоит! — Кирилл швырнул ключи на полку, и они звякнули, будто подчёркивая его раздражение. — Я за день упахался так, что руки-ноги отваливаются, а ты даже картошку пожарить не можешь? А как же женские обязанности? Даша подняла взгляд от телефона — экран всё ещё светился уведомлением из рабочего чата: «Завтра вообще завал. Нужно закончить макет!». Она медленно выдохнула, будто пыталась выпустить не воздух, а накопившуюся за день усталость. — Я не картошку не могу пожарить, — голос прозвучал ровнее, чем она чувствовала себя внутри. — Я не могу одновременно держать в голове шестнадцать правок, работать удаленно и стоять у плиты. У меня сегодня презентация была в девять утра, а я до двух ночи писала. Кирилл фыркнул, прошёл на кухню, распахнул холодильник и тут же захлопнул дверцу, будто она лично его оскорбила. — Ну вот, я же говорю — пусто. Как будто я не муж, а так… мимо проходил... Даша сжала пальцами край стола. Ей хотелось сказать что-то резкое, но вместо этого она поймала себя на мысли: «А когда он вообще хоть раз сам что-то купил в магазине? Когда последний раз мыл сковородку?» — В морозилке есть котлеты, — сказала она, стараясь не сорваться. — Разогрей. Или закажи что-нибудь, если не хочешь пиццу. У меня сил нет. — Котлеты? — он скривился. — Это ты называешь ужином? Я не котлеты покупные хочу, я хочу… ну, чтобы как раньше. Чтобы вкусно, по-домашнему. Борщик, гуляшик... Чтобы меня ждали, как мужа, как главу семьи... Внутри Даши что-то дёрнулось — не от вины, а от несправедливости. «Раньше» было, когда она работала в офисе на полставки, когда у неё был один проект и два клиента, а не когда её день начинался в семь и заканчивался в полночь. Раньше она и правда пекла пироги по выходным, и Кирилл смеялся, что у него скоро пуговица на джинсах не сойдётся. А теперь он хотел «как раньше», будто можно отмотать время, не трогая ничего вокруг. Она встала, подошла к окну. За стеклом город уже зажёг огни, и эти огни казались ей слишком яркими, слишком настойчивыми. — Ты хочешь «как раньше», — повторила она, не оборачиваясь. — Но раньше я не тянула на себе весь дизайн-отдел, пока ты… пока мы… — Пока я что? — в его голосе появилась колючесть. — Пока на стройке упахивался? Пока я на объекте с семи до семи? — Да, — она повернулась, и в этот момент в ней не было ни мягкости, ни желания сгладить углы. — Ты строишь, я понимаю. Но я тоже строю. Только моё «строить» — это не кирпичи, а сроки, клиенты, нервы. И я не обязана ещё и ужин тебе подавать, как будто это моя вторая смена.