Максим Андреевич кивнул. Больше не спрашивал. Но в его глазах что‑то мелькнуло — не люб...
Максим Андреевич кивнул. Больше не спрашивал. Но в его глазах что‑то мелькнуло — не любопытство, а скорее понимание. Как будто он знал, как это — «как все». Кира коллекционировала эти моменты, как ду.ра, и перебирала их перед сном, как чётки. Вот он передал ей папку и чуть коснулся пальцев. Вот придержал дверь и легко дотронулся до спины. Вот задержал взгляд на секунду дольше, чем нужно. Каждый вечер, засыпая, она прокручивала в голове их разговоры, его случайные прикосновения. Стас спал рядом, ровно дышал, и она думала: «Что я делаю? Что я делаю?» И она знала ответ. Он был страшный. И сладкий одновременно. Дома тем временем всё становилось по‑другому. Стас заметил, что ужин стал проще — покупные котлеты с гречкой, а не те сложные блюда, что она выискивала раньше в кулинарных блогах. Заметил, что она не спрашивает больше, как у него дела. Заметил, что она похудела и как‑то вытянулась. — Ты какая‑то чужая стала, — сказал он однажды. Голос у него был растерянный. Кира замерла. — Я просто устала, — ответила она. И это была правда. Но только не вся. ...О командировке Максим Андреевич сказал буднично, даже не поднимая глаз от документов. — Кира, нам нужно будет съездить в Казань. Там новый филиал открывается, мне надо присутствовать. Без вас я не справлюсь. Сможете поехать? Дня на три‑четыре, не больше. Кира стояла с ежедневником в руках, в висках стучало. Три‑четыре дня. В другом городе. Вдвоём. — Хорошо, — сказала она чужим голосом. — Когда выезжать? — В понедельник утром. Закажите билеты и гостиницу, я скинул все данные на почту. Два номера, конечно. Последнюю фразу он добавил слишком быстро. И покраснел — чуть‑чуть, но Кира заметила. Потому что замечала теперь всё. Они оба понимали, что значит эта поездка. Понимали и молчали. Потому что назвать вещи своими именами — значит взять на себя ответственность. А ответственность пока удобно лежала в папке с надписью «Командировка», притворяясь обычной рабочей рутиной. Два номера. Ну, конечно. Как будто это что‑то меняло. Дома Кира сказала Стасу за ужином: — Мне нужно в командировку. С понедельника на четыре дня. В Казань. Стас поднял глаза от тарелки. Впервые за долгое время посмотрел прямо на неё. — Командировку? Ты ж офис‑менеджер. Какие у офис‑менеджеров командировки? — Открытие филиала. Я нужна начальнику. Он хмыкнул. Помолчал. Отодвинул тарелку. — А дети? Мне вообще‑то на работу. — Я знаю. Но это всего четыре дня. Можешь отпроситься пораньше, или твоя мама… — Моя мама не обязана с ними сидеть, — отрезал он, но тут же передумал. — Ладно, четыре дня как‑нибудь переживём.