В загсе стоит обнажённая пара: Адам и Ева. Да, именно так, без фиговых листочков, без к...
В загсе стоит обнажённая пара: Адам и Ева. Да, именно так, без фиговых листочков, без костюмов «в полоску», без шуб из норки и даже без скромных галстуков. Просто голые, как в день своего появления на свет, только с одним отличием: они уже слегка помяты жизнью, а в руках у Евы — паспорт, который она держит так, будто это единственный предмет одежды, разрешённый регламентом. — Здравствуйте, мы по записи, — бодро начала Ева, поправляя несуществующий подол. — На «Адам и Ева», фамилия у нас общая, как видите, перешли на «ты» ещё в раю. Сотрудница загса, тётя Зина, с сорокалетним стажем, оторвала взгляд от монитора и медленно, очень медленно, подняла очки на лоб. Она видела всякое: женихов с перепугу в валенках, невест в траурных платьях, одного деда, который пришёл регистрировать брак с собственной собакой, и даже пару, которая расписалась в аквариуме. Но чтобы голые — это было ново. Тётя Зина, не теряя профессионального хладнокровия, спросила: — А документы-то у вас есть? И где, простите, ваши тапочки? У нас пол холодный, кафель. — Документы? — Адам почесал затылок, отчего его кадык совершил кульбит. — У нас только паспорт, ну и, собственно, всё. Остальное мы оставили в раю. Там, знаете, какая канцелярия? Одни справки, потом яблоко, потом змея, потом выгоняют. Мы решили: раз уж мы пошли по любви, то и идти надо по-минимуму. — По минимуму — это значит без одежды? — уточнила тётя Зина, занося данные в журнал, как будто это была обычная регистрация ООО «Сад и Дом». — Именно! — подхватила Ева, сияя. — Мы подумали: если уж Господь создал нас такими, то и регистрировать нас надо такими. Чтоб никто не сомневался: вот это мы, без обмана, без подкладки, без «сюрпризов» в карманах. Всё честно, всё на виду. Тётя Зина хмыкнула. Она привыкла, что у женихов на виду бывает только лицо, а всё остальное прячется за пиджаком, но тут — сплошная нагота. Даже обручальные кольца негде спрятать. Адам, заметив её скептический взгляд, поспешил: — Вы не думайте, мы не эксгибиционисты. Мы философы. Точнее, экспериментаторы. Ведь что такое брак? Это когда двое становятся одним целым. А чтобы стать одним целым, надо сначала снять всё лишнее. Мы сняли всё. Даже носки. Правда, Ева, носки? — Конечно, Адам! — подтвердила Ева. — Я свои вообще не надевала с тех пор, как мы ушли из Эдема. Но там, между прочим, было тепло, а у вас в загсе — сквозняк. Можно я встану на батарею? Она тёплая. — Батарея — это не брачная кровать, — строго заметила тётя Зина, но всё же подвинула Еве стул. — Садитесь. Итак, вы хотите зарегистрировать брак. А есть ли у вас свидетели? Без свидетелей не положено. — Свидетели? — Адам задумался, почесал грудь. — У нас свидетели — это змей и ворона. Змей, правда, на подписи не явился, говорит, что в суде его не ждут, у него все документы просрочены. А ворона — она, извините, в командировке, улетела к соседнему яблоневому саду. — Значит, свидетелей нет, — вздохнула тётя Зина, закрывая журнал. — Тогда, по протоколу, я обязана вас попросить подождать, пока я вызову дежурного дворника. Он у нас в загсе исполняет обязанности свидетеля для всяких чудаков. Правда, он немного подвыпивший, но подписи ставит ровно. Ева закатила глаза: — Опять бюрократия! В раю никакой бюрократии не было. Там всё просто: «Вот тебе жена, вот тебе яблоко, вот тебе змей — дальше сам разбирайся». А тут — свидетели, батареи, журналы. Мы же пришли сюда, чтобы стать семьёй, а не чтобы пройти квест. — Квесты, милочка, — парировала тётя Зина, — это когда вы приходите с паспортами, а уходите с штампом. А если вы приходите без штанов, то вы приходите на квест «Голый в загсе» — и он, поверьте, самый сложный. У нас таких было двое: один в мороз пришёл в одних носках, так его завёрнули в штору. Вторая — в купальнике, потому что перепутала загс с бассейном. Вы — третья пара, но зато самая нагло-философская. — Мы не наглые, мы искренние! — обиделся Адам. — Вы знаете, сколько мы прошли? Мы шли сюда через пустыню, через город, через рынок. На рынке нам предлагали накидки, но мы отказались. М