Гном
Гном Когда я (рост 190 см, вес 86 кг, объём груди 99 см) пришёл устраиваться в группу лилипутов, оказалось, что для этого у меня слишком карликовые связи. Начнём с того, что в объявлении, которое я увидел на заборе возле цирка шапито, значилось: «Требуются артисты в группу лилипутов. Оплата достойная, работа творческая, коллектив дружный». Меня, честно говоря, подкупило слово «дружный». Я всю жизнь мечтал работать в коллективе, где меня не будут пинать за то, что я съел последний бутерброд с колбасой из курилки. Плюс, у меня как раз был отпуск, а на носу — сезон дождей, который я терпеть не мог, потому что от влажности у меня ломались уши. Но это, как вы понимаете, лирика. Итак, я пришёл. В гримёрке, которая оказалась бывшим чуланом для швабр, сидело человек шесть. Точнее, лилипутов. Они сидели на табуретках, ноги у них не доставали до пола, и они все как один смотрели на меня с таким выражением, будто я принёс им не резюме, а коробку с мёртвыми мышами. — Здрасьте, — сказал я, стараясь говорить как можно тише, чтобы не лязгнуть челюстью. — Я по объявлению. Вот, хочу к вам в группу. — Ага, — сказал самый старший, который, судя по всему, был главным. У него была борода до пояса, и она была такая густая, что я сначала подумал, что это какой-то декоративный коврик. — А ты чего такой высокий? — Ну… — я замялся. — Это у меня наследственное. Папа у меня, знаете, тоже был… не очень-то низкий. — Ага, — повторил главный, почесывая затылок. — Наследственное, значит. А у меня вот, например, наследственное — не выдерживать, когда кто-то смотрит на меня сверху вниз. И не потому, что я гордый, а потому что у меня шея затекает. Ты, друг, когда с нами разговариваешь, присядь, а то у меня уши заложит от эха. Я присел на корточки. Теперь мой взгляд был на уровне их глаз. Но тут произошла странная вещь: я почувствовал себя ещё более неловко, потому что теперь я смотрел на них, как на детей, а они смотрели на меня, как на провинившегося щенка, который пришёл проситься в стаю волков. — Ну и что ты умеешь? — спросил второй лилипут, который был в кепке и с лицом, как у злого бурундука. — У нас, между прочим, требуется не просто габарит, а талант. Мы, понимаешь, не просто так тут стоим, мы — художественный образ. Мы — Гномы. У нас сценический номер «Три богатыря и один перец». И вот, у нас как раз перец-то и сломался. А ты, если я правильно понимаю, вместо перца хочешь? — Да какой я перец, — обиделся я. — Я вообще-то спортсмен. У меня объём груди 99 сантиметров. Я могу, например, поднимать штангу. — Ага, — снова встрял главный. — Слушай, а ты вообще знаешь, что такое лилипуты? Это, братец, такие люди, которые всю жизнь смотрят на мир снизу. И у них, между прочим, свои законы. Например, если ты стоишь, а мы сидим, это нормально. Но если ты стоишь, а мы стоим, то мы тебя не видим. Мы видим только твой пупок. А у нас тут, понимаешь, по сценарию есть момент, где мы все должны вместе посмотреть на купол цирка. Ты что, будешь нам потолок показывать? Я понял, что дело пахнет керосином. Я попытался зайти с другой стороны: — Ну, может, я вам в массовке пригожусь. Там, где вы все вместе стоите, а я за вами. Ну, как задник. — Задник, говоришь? — оживился третий, который до этого молчал и грыз ноготь. — А ты знаешь, что у нас задник — это картонка, на которой нарисована ёлка? И если ты будешь за нами стоять, то ты будешь торчать над ней, как палка из-под снега. Зрители подумают, что у нас там какой-то пришелец прячется. Я решил сменить тактику и надавить на жалость. Говорю: — Вы поймите, я — нормальный человек, просто не вписываюсь в габариты. У меня, между прочим, есть мечта. Я с детства мечтал стоять на сцене, пусть даже в тени, но чтобы все ахали: «Ой, какой большой!» — Ага, — сказал главный, который уже, видимо, устал от моих попыток. — Мечта у него. Знаешь, что, дорогой, у нас не цирк уродов. У нас художественное чтение и жонглирование. Ты умеешь жонглировать? — Нет, — честно признался я. — А стихи читать? — Ну, я могу Блока прочитать. Наизусть. — Блок? — ож