Трезвый пьяница
Трезвый пьяница — Мне крупно не повезло: от природы у меня какой-то смурной, несколько отрешённый от жизни, чуточку пьяный внешний вид, хотя я почти не пью, во всяком случае потребляю абсолютно в меру. Эту фразу я произношу уже лет двадцать, и каждый раз — как в первый. Потому что каждый раз — новый собеседник, новый взгляд, новое «вы что, с утра?». И я, как заведённый, начинаю оправдываться. А ведь я не пьяница. Я — трезвый пьяница. Это диагноз, который мне поставила жизнь, а не медицина. Начнём с того, что у меня лицо человека, который только что проснулся, но не понял, зачем. Глаза слегка прикрыты, будто я всё время щурюсь от солнца, которого нет. Походка — как у моряка после трёхмесячного рейса, только я не моряк и в море не был. Я — бухгалтер. И когда я иду по коридору офиса, коллеги шёпотом спрашивают друг друга: «Он опять вчера?..» А я опять вчера пил кефир. С утра. Один стакан. И всё. Но самое страшное начинается в транспорте. Сажусь я в автобус, держусь за поручень — не потому что шатаюсь, а потому что привык. И тут же рядом со мной бабушка с сумками. Она смотрит на меня, смотрит, потом медленно отодвигается. Через две остановки она уже стоит у дверей, хотя ей ехать до конца. Я понимаю: она думает, что я сейчас начну приставать. А я не пристаю. Я просто еду. Но лицо у меня — как у человека, который только что совершил что-то нехорошее и теперь пытается сделать вид, что он ни при чём. Однажды я решил это исправить. Пошёл в зеркальный салон, попросил мастера сделать мне «бодрый, трезвый образ». Мастер — женщина лет пятидесяти, очки на лбу, накидка с блёстками. Она обошла меня кругом, как скульптор, и сказала: — Голубчик, я вам, конечно, подровняю брови, но вы поймите: у вас не стрижка, у вас состояние. Это снимается только водкой, но вы же не пьёте. Так что терпите. Я терпел. Я терпел, когда на корпоративе начальник поднял тост за меня: «Вот наш Иваныч! Сегодня даже по случаю праздника не пригубил! Молодец!» А я пригубил. Я пригубил сок. Но все видели, что я пригубил — с таким лицом, как у меня, любой глоток выглядит как двойная доза. И когда я сказал, что это сок, все засмеялись. Я тоже засмеялся. И все решили, что я пьян в стельку, потому что смеюсь над собственной шуткой, которую не понимаю. Самое обидное — когда я иду по улице. У меня есть привычка замедляться у витрин, разглядывать товары. Но я не разглядываю. Я просто стою. И тут же прохожие начинают ускоряться. Мужчины берут жён под руку. Женщины прижимают сумки. А я стою и смотрю на колбасу. Обычную варёную колбасу. И один раз даже услышал: «Смотри, мужик опять завис. Сейчас начнёт клянчить». Я не клянчу. У меня зарплата. Но кто поверит человеку, который стоит возле гастронома с видом заправского алкаша, ждущего, когда ему нальют? Дома — отдельная история. Жена говорит: — Опять ты ходишь по квартире, как будто ищешь, где заначка. Признавайся, ты прятал? — Женщина, я ищу носки. Я их всегда теряю. — Врёшь! У тебя глаза мутные, руки дрожат. Руки у меня не дрожат. Они просто так двигаются, когда я жестикулирую. А жестикулирую я много, потому что я эмоциональный человек. Но со стороны это выглядит как тремор после недельного запоя. Однажды я решил радикально изменить имидж. Записался в спортзал. Подумал: если я буду качаться, то стану выглядеть как здоровый мужик. Занимаюсь я усердно, потею, краснею. Через месяц прихожу в зал, а тренер мне говорит: — Слушай, братан, ты что, опять вчера гулял? Посмотри на себя — глаза красные, лицо налитое. Бросай ты это дело. — Я не пью! — Да ладно, рассказывай. Я сам через это прошёл. И он мне рассказал, как он бросил. Я слушал и кивал. И он думал, что я киваю в знак согласия, а я кивал просто потому, что у меня шея устала. Врачи меня тоже любят. Когда я прихожу на диспансеризацию, терапевт смотрит на мои анализы, потом на меня, потом снова на анализы. — Ну, алкоголь в крови не обнаружен, — говорит она с сомнением. — Но вы, если что, не скрывайте. У меня и так все пьют. Я никому не скажу. — Я не скрываю, доктор. Я не пью. — Ага. Тог