довали». Может, ты просто не хочешь работать?
довали». Может, ты просто не хочешь работать? — Я хочу! — обиделся Гена. — Но у меня в кошельке живёт дух невнимательности. Он как начинает шептать: «Не приходи на работу, всё равно ничего не изменится» — так я и не прихожу. Зато, когда прихожу — я продуктивный. Вот сейчас я продуктивный: предлагаю продать не стол, а стул! Его меньше жалко. А на вырученные деньги купить хоть кофе в зернах, а не в гранулах, которые выглядят как опилки! — Стул продать? — ужаснулась бухгалтерша. — На стуле сидит охранник! Он у нас сидит с 8 утра до 20 вечера, и если стул убрать, он будет стоять, а стоять он не может — у него варикоз! Вот и всё! Несите другой стул — который сломанный, из кабинета начальника отдела IT. Он уже два месяца как сломан, но никто не заметил, потому что IT у нас всегда в кресле, а кресло — это не стул, это статус! — Так, всё! — директор вскочил и начал расхаживать по кабинету, наступая на разбросанные бумаги. — Мы слишком много говорим! А работа стоит! Пять утра — это время подвигов! Время, когда рождаются гении! Сейчас каждый из вас получит задание, и я хочу, чтобы к шести утра у нас был план «Спасение Фирмы». План должен быть таким: чтобы через месяц мы открыли вторую фирму. Какую — неважно! Главное — чтобы она называлась «ФирмБ»! И тогда у нас будет полный алфавит успеха! И все, кто был на этом шабаше — включая кошку, которая вдруг задрала хвост и села на клавиатуру, — поняли, что день будет долгим. Но главное, что все остались живы, потому что в пять утра даже самые абсурдные идеи кажутся гениальными, а самый сумасшедший директор — единственным разумным человеком в радиусе десяти километров.