рочитав это письмо, редактор газеты, пожилой дядька Илья Ильич, чуть не лопнул со смеху...
рочитав это письмо, редактор газеты, пожилой дядька Илья Ильич, чуть не лопнул со смеху. Он вызвал Петю Семикозлова, сунул ему письмо и спросил: — Ну что, Петя, видишь? — Вижу, — сказал Петя, — губернатор наш таки признал, что корова — метафора. Значит, и сам он — метафора. И знаете, что я решил? Я решил написать продолжение. Назвать его «Корова языком слизала, а губернатор — распиской подтвердил». И там будет сцена, как Докукин сидит на трибуне, а вокруг него коровы, и каждая корова держит плакат: «Мы не метафоры, мы — реальность. А вы — просто должность». И вот когда фельетон этот вышел в свет, Докукин снова взбесился, но уже тише. Он понял: бороться с коровой, которая его же языком и слизала, бессмысленно. Корова — это символ, а символы, как известно, бессмертны. И он позвонил в редакцию, попросил Веру, чтобы та передала: — Пусть Петя приходит ко мне, я ему премию выпишу. За то, что он меня таким точным словом охарактеризовал. Только чтобы слово было не «корова», а «министр по делам луж». Вера передала, Петя пришёл, получил премию в виде коробки конфет, съел одну конфету и сказал: — Губернатор, вы — настоящий человек. Вы даже умеете признавать, что вы — не человек, а механизм по превращению обещаний в отчёты. На этом они и расстались. А корова та, что языком слизала, стоит до сих пор на лугу и думает: «Вот, все говорят, что я всё слизала, а я, между прочим, ещё ни одного фельетона не писала. Так что, господин Докукин, не на меня пеняйте — на себя». И Докукин, услышав это от соседа-фермера, только головой покачал и сказал: — Ну и жизнь. Обещаешь, обещаешь, а потом корова. И ладно бы корова, а то ведь — метафора. С метафорой, как выяснилось, вообще не поспоришь: она в одно ухо влетает, в другое вылетает, а язык у неё — шершавый и настырный, как у той самой. С тех пор в области никто не обижается на фельетоны. Все знают: если тебя корова лизнула — значит, ты живой, значит, тебе есть чем слизывать. А если не лизнула — то ты уже не корова, а просто пустое место. И Докукин, кстати, теперь сам в шутку говорит: — Я, может, и не корова, но языком работать умею. Только теперь — не слизываю, а наоборот, подписываю. И подписывает он свои отчёты так, что каждая буква — с хвостиком, как у той коровы.