Дорогие мои! Ну что, опять мы с вами о вечном? О высоком? О космосе и о поэзии! Вот сиж...
Дорогие мои! Ну что, опять мы с вами о вечном? О высоком? О космосе и о поэзии! Вот сижу я на днях, листаю программу «Песня года» — а там, как вы понимаете, без этого человека никуда. Без Николая Николаевича Добронравова. И думаю: ну как же так получается, что вся наша советская, а потом и российская эстрада держится на одном человеке, у которого фамилия как будто из наградного листа за доблесть и труд? Добро-нравов! Вы вслушайтесь! Это же не фамилия, это характеристика с места работы. Сразу видно — человек нрав имеет добрый, иначе бы не выдержал. А ведь если разобраться, то Добронравов — это такой наш, отечественный, поэтический комбайн. Да! Он как тот самый агрегат, который и поет, и косит, и в графе «родился» у него — целая эпоха. Я как-то подсчитал: если сложить все строчки, которые он написал за свою жизнь, то ими можно оклеить обоями все хрущёвки Подмосковья. А если их спеть — то хватит на беспрерывный концерт от Нового года до следующих новогодних каникул. И ведь что характерно: когда слышишь «Надежда» или «Трава у дома», то почему-то сразу хочется встать по стойке смирно и одновременно — зарыдать от умиления. Вот это талант! Соединить пафос и лирику так, что у директора завода и у бухгалтерши в ЖЭКе одинаково ком в горле. Но давайте честно, друзья мои. Ведь мы с вами знаем, что за каждой великой песней стоит не только муза, но и производственный процесс. Вот представьте себе утро Николая Николаевича. Он просыпается, пьет кофе и думает: «А что бы мне такое сочинить, чтобы все сразу поняли: вот это — вечное, вот это — на века?» И начинает методично, как отличник, выводить рифмы. И обязательно, чтобы было слово «Родина», и чтобы «звезды» куда-то падали, и чтобы «Млечный путь» — как же без него! Это же как щи для русского человека. Без щей — не обед, а без «Млечного пути» у Добронравова — не песня. Я однажды был свидетелем, как он правил одну строчку. Так вот, эта строчка была о любви к родному краю. И он её переписывал одиннадцать раз! Причем, заметьте, оригинал был неплох, но ему всё казалось, что мало пафоса. В итоге получилось так, что в одном куплете у него и берёзки, и комбайны, и Гагарин, и мама в платочке. Ну как так можно?! Я вам скажу: это высший пилотаж. Когда поэт умудряется втиснуть всю цивилизацию в четыре строки, да ещё и так, чтобы мелодия Пахмутовой (его супруги, между прочим, Александры Николаевны — вообще сгусток энергии) легла как влитая. А вот еще момент. Вы замечали, что все тексты Добронравова как будто написаны под диктовку из отдела кадров? «Надежда — мой компас земной». Что это, я вас спрашиваю? Это же не просто песня, это инструкция для полярников и геологов! Сидит такой бедный геолог в тайге, зимой, комары его кругом, а тут по рации — «Надежда». И он думает: «Ну ладно, раз поэт сказал, что она компас, значит, не пропаду». Так и выжили все. Или вот взять «Траву у дома». Космос, да? Но ведь в тексте нет ни одного научного термина! Только «земля в иллюминаторе». И все, и слезы. А почему? Потому что он, Добронравов, сумел найти такую точку, где соприкасаются бесконечность и обычный дачный участок с одуванчиками. Это же гениально в своей простоте. Как будто он взял гигантскую трубу от пылесоса и через неё высосал всю нашу ностальгию, а потом выдал обратно в виде частушек космического масштаба. Кстати, о юморе. Вот говорят, что Добронравов — человек серьёзный, академик, можно сказать, от стихосложения. Но я вам открою тайну. Как-то раз на одном творческом вечере его спросили: «Николай Николаевич, а вы можете написать про хоккей?» А он, не моргнув глазом, сразу выдал: «Трус не играет в хоккей». Так и родился хит. И ведь что характерно — это же не про хоккей вовсе! Это про трусость и храбрость вообще! Он так ловко все переводит в категорию высоких нравственных ценностей, что даже если он напишет гимн для сантехников, там будет про «путь к звездам через унитаз» — и все будут плакать.