Август. Последний месяц лета. Казалось бы, чего грустить? Солнце ещё палит, как ненорма...
Август. Последний месяц лета. Казалось бы, чего грустить? Солнце ещё палит, как ненормальное, арбузы на базарах лопаются от гордости, а комары, правда, уже не те — какие-то вялые, интеллигентные, кусают с чувством собственного достоинства. Но нет. Именно в августе наша страна дружно впадает в состояние предтраурного томления. Всё, дорогие мои, шашлычный сезон закрыт, как говорил один мой знакомый таксист, глядя на первый пожелтевший лист, — «приехали». Вы замечали, что август — это такой месяц-пенсионер? Он уже не молодой июль, когда всё цветёт, брызжет и требует немедленных подвигов. И не серьёзный сентябрь, когда всё по-взрослому: портфели, линейки, унылые взгляды математичек. Август — это дед, который сидит на лавочке, пьёт кефир и поучает: «Торопись, внучек, скоро звиздец». И мы, как те внуки, начинаем судорожно догонять уходящий поезд. Первая ласточка августовской паники — это продавцы школьной канцелярии. Ещё вчера в магазинах было спокойно, а сегодня — батюшки! — очереди за тетрадками в клеточку и косолинейку. Причём очередь эта состоит из мамаш с глазами загнанных лошадей. Они смотрят на ценники с дневниками за пятьсот рублей, и в их взгляде читается глубочайшая философия: «А не пойти ли моему Васе в школу вон в той папке для черчения?». А Вася в это время стоит рядом и ноет: «Мам, купи вон тот рюкзак с черепом!». И мама понимает, что череп — это не просто рисунок, это символ её будущего кредита. Дальше — больше. Всё население нашей необъятной Родины делится на два типа. Первый тип — это «планировщики». Они с 1 августа начинают жить по принципу «успей, пока не поздно». У них на холодильнике висит список: «Дочитать книгу, на которую забил в июне, — осталось 230 страниц». Они героически пытаются посетить все пляжи области, потому что «скоро же всё закроют». Они едят мороженое не потому, что жарко, а потому, что «надо успеть насладиться последними днями». Смотреть на таких людей смешно и грустно. Они напоминают мне страусов, которые прячут голову в песок, но при этом ногами быстро-быстро перебирают, как будто куда-то бегут. Второй тип — это «фаталисты». Они с самого начала августа махнули на всё рукой. «Всё, лето кончилось, — говорят они, укутываясь в плед, хотя на улице +28. — Можно начинать готовить банки к закатке». Эти товарищи — настоящие маркеры народной мудрости. Они первыми начинают ворчать: «Вот раньше август был — ядрёный! А сейчас… одно название». Они вспоминают, как в детстве загорали до чёртиков, а теперь даже в тень страшно выйти — экология, понимаешь. И с чувством глубокого удовлетворения достают с антресолей трехлитровые банки. Для них август — не время для радости, а время для генеральной уборки жизни перед зимней спячкой. Но самый главный августовский аттракцион — это, конечно, наш великий и могучий русский «а давай ещё хоть разок». В августе начинается эпидемия глобальных решений. Люди, которые весь июнь и июль просидели в душной квартире, вдруг решают, что им срочно нужно на Байкал. Или в Крым. Пешком. С рюкзаком. И с котом в переноске, потому что кота не с кем оставить. И вот ты смотришь на этого человека с котом, который купил билет на поезд «Москва-Симферополь» на 29 августа, и понимаешь: это не путешествие. Это акт отчаяния. Смесь надежды, что лето можно задержать, и паники, что «всё пропало». А как вам августовские пробки на дачных трассах? Это же отдельный вид искусства. В июле все едут счастливые, с шашлыками и улыбками. В августе — те же самые люди, но с тоскливыми глазами, потому что они везут на дачу не шашлык, а тридцать килограммов кабачков. Кабачки, дорогие мои, — это главный символ августа. Урожай такой, что девать некуда. Их раздают, ими кидаются, из них строят баррикады. В каждой семье в августе происходит сценарий фильма ужасов: «Внучек, скушай кабачок, я его с любовью вырастила». А внучек этот кабачок уже видел во сне. И в кошмарах. И теперь он ненавидит не только кабачки, но и всю бабушкину грядку.