Нет, вы заметьте, какое дело происходит, граждане. Сидим мы, значит, вчера с приятелем ...
Нет, вы заметьте, какое дело происходит, граждане. Сидим мы, значит, вчера с приятелем в ресторане. Ну, как в ресторане… в "Чайной ложке" на углу. И он мне, понимаете, жалуется. Говорит: "Вот, — говорит, — делаю я жене подарок. Цветы, — говорит, — дорогие, в фольге, с каким-то там розовым бантом, как сосиска. А она, — говорит, — на меня смотрит, как на табуретку, которая вдруг заговорила". И главное, вздыхает так, трагически: "Нежности, — говорит, — ей не хватает. Понимаешь, — говорит, — нежности". Я, естественно, чуть борщом не поперхнулся. Потому что слово-то какое — "нежность". Оно, знаете, как будто из прошлого века выпало. Из тех времен, когда дамы падали в обморок от вида обнаженной лодыжки, а кавалеры носили в жилетном кармане засушенную незабудку. А у нас сейчас что? У нас нежность — это, извините, как Wi-Fi. Все о ней говорят, все её хотят, но никто толком не знает, как она выглядит и как к ней подключиться. Пароль, что ли, у неё спросить? И начал я, значит, анализировать. Как говорится, включил голову. А голова-то у меня, слава богу, ещё варит, хоть и с перебоями, как старый телевизор. И вот что я накопал, дорогие мои. Нежность — это, если по-научному, высокоточное оружие массового поражения. Только работает оно не на поражение, а наоборот — на полное обезоруживание. Вот вы представьте картину. Идёт мужик. Весь из себя такой суровый, брутальный. Брови нахмурены, челюсть сжата, в руках портфель с документами. Навстречу — жена. И он ей вместо "привет" — бац! — кладёт голову на плечо и мурлычет что-то типа: "Рыбка моя, давай я тебе чай в постель принесу, а потом буду рассказывать, как я по тебе скучал, пока ты в магазин ходила". Всё. Пиши пропало. Она мгновенно забывает, что он вчера пылесос не включил, что гвоздь на даче не забил, что с её мамой здороваться забыл. Она тает. Как мороженое на солнце. И вот это умение — оно, знаете, почище любого гвоздя будет. Это — высший пилотаж. Но беда в том, что многие путают нежность с чем-то другим. С сервисом, например. Подошёл, спросил: "Налить тебе чаю?" — это не нежность, это ресторанный сервис. Купил шубу — это не нежность, это капиталовложение с целью получения дивидендов в виде семейного спокойствия. А нежность — она, она… она в мелочах. Вот вчера наблюдал сцену в троллейбусе. Сидит парень, весь в телефоне уткнулся, пальцами по экрану стреляет — видно, в танчики рубится. Рядом девушка, явно его вторая половина. Смотрит на него с такой тоской, с таким упрёком… А он, главное, ни сном ни духом. И вот она ему тихонько так говорит: "Костик, а помнишь, как ты мне в октябре шарфик поправил, когда ветер был?" А он, не отрываясь от экрана: "Ага, щас, дай дострелю". И всё. Момент упущен. Нежность, она, как дикая птица, — подкрался, замер, затаил дыхание… а оно — раз! — и улетело. А он в танчиках. Ему, видите ли, некогда. Он, видите ли, стратег. Или вот ещё случай. Наш начальник отдела, человек солидный, с животиком, с характером. У него, значит, дома голубятня. Ну, не голубятня, а аквариум с рыбками. И он мне как-то жалуется: "Не понимаю, — говорит, — жену. Я ей вчера официальным тоном, по-деловому, так сказать, объявил: "Мария, — говорю, — я принял решение. Приобрету тебе новую сковороду с антипригарным покрытием. Итогом нашей совместной жизни будет комфорт в бытовой сфере". А она, — говорит, — на меня посмотрела… И он так руками развёл. А я ему: "Витя, — говорю, — а ты пробовал просто сказать: "Маш, пойдём завтра в кино, а потом я тебе почитаю вслух ту книжку, что ты хотела"? Или погладить её по руке, когда она мимо проходит?" Он на меня смотрит, как на инопланетянина. "Зачем? — говорит. — Я же всё по-честному, по справедливости". Вот оно! Вот именно! Мы, понимаете, в эру цифровизации и «своих» цен, кажется, вообще разучились говорить на этом языке. Языке, где нет инструкций и техпаспортов. Мы привыкли всё измерять. Зарплату — в деньгах. Успех — в лайках. Любовь — в количестве подарков, желательно, чтобы с чеком для возврата. А нежность — это… это нулевой метр.